Книга После измены счастье есть, страница 16 – Рина Беж

Да срать я хотел, что они подумают. Честное слово. Если всю жизнь смотреть на других, про себя забудешь напрочь. Так что…

Псина снова открывает визгливую пасть. Сжимаю челюсти.

— Тамара, убери шавку, я же попросил. Дай мне полчаса отдыха.

Томка сверкает глазами и наклоняется, чтобы подхватить свою мелкую пиздючку на руки:

— Пойдем, Жужечка. Наш папочка сегодня не в настроении.

Мля…

«Папочка»…

За полдня вымотался так, что даже на дебильное прозвище огрызаться лень. Закрываю глаза, чуть ослабляю галстук и медленно сползаю по креслу ниже. Упираюсь затылком в подголовник.

Мягко, удобно. Шикарно до такой степени что внутри едкий червячок подзуживает послать всех лесом и остаться в нем вздремнуть.

Тихий шорох шагов.

— Пап, привет!

Открываю глаза.

— Привет, сын, – пожимаю протянутую руку Макса и, привстав, хлопаю его по плечу. – С днем рождения, именинник! Расти, как говорится, большой и умный.

— Ну, спасибо, бать! – улыбается, пряча руки в карманы брюк. – Хоть ты кратко и без простыни.

Вопросительно приподнимаю бровь.

Причем тут простыни?

Максим тут же поясняет.

— Да мама, блин, расстаралась. Заготовила поздравление на три листа. Читать перед гостями будет… не то им, не то мне.

— У-у-у… сочувствую, – кривлю губы и следом развожу руки в стороны, – но это ж мама. Терпи, сынок.

— Я стараюсь.

— Молодца! Мужиком растешь. А по поводу подарка, – хмыкаю, – не обессудь. Он готов, но подарен будет тоже в соответствии с маминым планом в конце вечера.

— Ясно, постараюсь дожить, – кивает и хитро прищуривается. – Он-то хоть такой, как мы с тобой договаривались? Или тоже мама выбирала?

Смеюсь.

— Обижаешь, парень. Сам, конечно. Уверен, оценишь.

— О, если ты, то супер! – Макс не скрывает довольной улыбки. – Ладно, я пошел. Стащу чего-нибудь нормального поесть, а то с этим фуршетом и поздравлениями точно голодным останусь.

Двигает в сторону кухни.

— Стоп! Меня погоди! – отталкиваюсь руками от подлокотников и поднимаюсь на ноги. – Всегда одобрял умные идеи в светлых головах.

— О, как! Перекусить втихаря на кухне, пока мать не видит, считаешь умной идеей?

— Бери выше – гениальной.

Смеясь, на пару заваливаемся в кухню. На ней кроме нас двоих никого. Для поваров Тома выделила летнюю кухню в пристройке. Там к банкетному залу ближе.

Ныряем в холодильник.

Макс оперативно вынимает какие-то кастрюльки, противень.

— Пюре и мясо с грибами будешь? – интересуется у меня, нагребая себе в тарелку и одного, и другого.

— Естественно. Клади побольше.

Моя тарелка тоже наполняется едой.

Пока Макс разогревает все в микроволновке, вынимаю банку с соленьями. С картошечкой маринованные помидорки и патиссоны идут на ура. Макс налегает на огурчики, плебейским образом поглощая их прямо из банки.

— Хорошо, что нас мать не видит, – усмехается, треская за обе щеки. – По рукам бы настучала, сто пудов.

— Это точно, – соглашаюсь, кивая.

Тамара с какого-то рожна мнит себя элитой, которой из банки жрать не положено. И ладно бы с золотой ложкой во рту родилась. Я б еще понял.

Так нет же, из Пупырловки приехала.

Теща рассказывала, что в лихие девяностые только за счет огорода спасались. Вряд ли выращенную собственными руками картошку, морковь и свеклу они со столового серебра ели.

Решение перекусить оказывается самым правильным решением второй половины дня. Потому что канапешки, бутерброды, снэки, профитроли и фаршированные яйца выглядят симпатично, но в желудке чудным образом теряются.