Книга Больше, чем сделка, страница 41 – Рина Беж

Недовольные нотки в голосе жутко попахивают неуместной ревностью, пусть девушка и пытается завуалировать их очаровательной улыбкой.

— Сегодня, мой день, милый. А ты, кажется, забыл.

Бестужева протискивается между мной и братом, будто мы, стоящие рядом, ее напрягаем, цепляет его под руку и обвивает, как лиана.

Сдерживаю усмешку и стараюсь быть милой. Всё-таки скоро одной семьей станем...

М-да, жаль родственников не выбирают.

— Вообще-то, день ваш общий… ну если уж придираться к деталям, – растягиваю губы в улыбке, поворачиваясь к девушке брата. – Привет, Маруся.

— Марина! Ира, будь любезна, зови меня, пожалуйста, правильно, – делают мне замечание. – То, что моя будущая свекровь так ко мне обращается, хотя я прошу подобного не говорить, не значит, что я должна мириться с коверканием моего имени ото всех подряд, – пауза. – И да, тебе тоже привет.

Ух ты! Сначала уравняла со всеми, а потом осчастливила приветом. Прямо с барского плеча подарок сделала.

Как бы удержать?

— Прости, не знала, что опция «Маруся» доступна избранным, – без зазрения совести кошусь на Платонова. Ну не сама ж я придумала называть эту блондиночку именно так. И тётушка тут совершенно не причём.

Конечно, Бестужева может и дальше считать себя звездой, о которой все непременно должны вести беседы, но… у нас с Евгенией и без неё хватает тем для разговоров.

Сережка молчит, посматривая на нас по очереди. Ну да, тут встать на любую сторону – заведомо проиграть.

— Кстати, Ира, а почему ты надела такое платье? – тонкие губы с алой помадой недовольно поджимаются.

Новый упрекпока-не-родственницы встречаю все с тем же милым пофигизмом.

— А что с ним не так?

— Я просила незамужних девушек одеться в сиреневое.

Скинула смску, начинающуюся со слов «я хочу», и попросила – как по мне, разные вещи. Но, наверное, не для всех.

— Извини, Марина, но я не собираюсь носить платья вдовьих цветов, – пожимаю плечом и, допив остатки шампанского, делаю жест официанту, чтобы он забрал фужер.

Вообще-то, мне было лень по приезду бегать по магазинам, чтобы подбирать то, что присралось захотелось в последний момент нашей принцесске.

Ну не раскрывать же ей все секреты?

— Причем тут фиолетовый, Ира? Я говорила про сиреневый! Дорогая, ты что, не различаешь цвета? – экспрессивно ахает Бестужева, всплескивая руками.

Тощая, под метр семьдесят восемь… Пусть она и выглядит по мнению некоторых как фотомодель, как по мне – просто жердина… Капризная и избалованная.

Упс!

Я ничего не говорила!

— Различаю, Марина. Но мне хотелось выглядеть красивой. Быть собой, а не одной из толпы, – бросаю взгляд в сторону кучкующихся неподалеку «подружек» подружки моего брата.

Боже, как курицы в инкубаторе. Одномастные, только некоторые более упитанные. Но в основном идеальный синюшный бройлер.

— К твоему сведению, сиреневый – очень красив, – зануда решает быть упертой до конца. – Он более бледный и нежный оттенок, который смягчает яркость фиолетового и придает ему нежную голубизну.

Реально?

Вот прямо смягчает… и придает нежную… чего?

Прыскаю, прикрывая рот ладошкой.

— Упаси боже меня от голубизны, – не сдерживаюсь от подколки.

Слышу, как Серёжка тоже хмыкает, на что Маруся моментально поджимает губы:

— Считаешь, что выбранный тобой цвет лучше? – девушка отступает от меня на шаг и придирчиво осматривает с головы до ног и обратно. Зависает на лифе сарафана и громко фыркает. – Самонадеянно. Голубой тебе совершенно не идет.