Книга Больше, чем сделка, страница 104 – Рина Беж

Падаю в неизвестность. Ожидаю, что разобью лицо об асфальт или поребрик, но страдают лишь коленки и предплечья, потому что меня, судя по ощущениям, закидывают в тот самый обшарпанный минивэн.

А на закономерный вопрос: «Что вы делаете?» слышу лишь исковерканный жутким акцентом ответ:

— Заткнись! Иначе и тебе рот заклеим.

В следующий миг ревет мотор, и машина срывается с места, а я, валяющаяся на полу, сильно ударяюсь затылком обо что-то острое. Боль прошивает не только голову, но и шею с плечами, но внимание я акцентирую не на ней, а на тихо стонущей рядом Ольке. Неужели ее ударили?

Глава 43

МИХАИЛ

Три дня тишины.

Три чертовых дня тишины и незнания, где находится моя женщина. Три чертовых дня, за которые удается многое: поднять на уши весь город, просмотреть десятки видеозаписей, раскрутить цепочку событий от момента встречи Иры с Ольгой Сорокиной до выхода их из парка, раскидать ориентировки с приличной суммой вознаграждения за любую информацию об обеих девушках, перекрыть все основные трассы и маломальские выезды из Питера и предупредить службы вокзалов и аэропортов быть начеку, но всё без толку.

Без толку… мать ети!

Найти мою пропажу не выходит, хотя, кажется, уже каждый четвертый живущий в городе-милионнике в этом заинтересован.

Хренова бездна! Моя любимая злючка как сквозь землю провалилась. Вернее, провалиться ей помогли.

И я даже знаю кто. Мудак Аль Мади. Точнее, его преданные псы, что в целом – одно и то же. Связь заказчика и исполнителей установлена. Да, пусть косвенно, да, пусть через десятых лиц, но она выявлена.

А еще я знаю, что обязательно их найду. Всех. До единого.

И свою девочку. И ее подругу. И трусливого скунса шейха. И каждого, кто самонадеянно ввязался в дело убийства и похищения людей и наивно верит, что после такого выйдет сухим из воды.

Хрен там угадали. Никто не выйдет.

Ни один.

Или выйдет только в одном случае – вперед ногами. Во всех остальных – лучшим вариантом для них будет решетка и тишина вместо мольбы о пощаде. И что уже однозначно для меня неоспоримо – никаких различий по гендерному признаку я делать не стану. Виновен, виновна – голова с плеч полетит у каждого.

В очередной раз, будто взбешенный тигр, хлещущий себя хвостом по бокам, пересекаю кабинет по диагонали и останавливаюсь у окна, в котором ничего не вижу. Ни сумерек короткой питерской ночи, ни мелькающих белыми и красными фонарями пролетающих неподалеку машин, ни собственного отражения в стекле.

Упираюсь кулаками в пластиковую раму и, опустив голову, анализирую ситуацию. Всю. От начала и до конца. Снова и снова. В целом и подетально. Пытаюсь понять, а вдруг что-то прошло мимо, не увидел, не придал значения, проморгал.

— Мих, давай, заглоти чего-нибудь существенного. Тебя скоро ветром шатать будет, да и головные боли до добра не доведут, – Берт, покидавший кабинет на пару минут, возвращается со стопкой контейнеров, источающих ароматный запах жаренного мяса, и очередной коробкой обезбола.

— Не хочу.

Отмахиваюсь, даже не собираясь выпрямляться и поднимать голову.

— Да какое – не хочешь?! – повышает Гольдман голос. – Ты уже черный весь стал. А дальше что? Загнуться надумал? А кто Иру искать будет?

— Я буду, – дергаюсь, услышав имя любимой злючки.

— Да хер там! – злится. – Ты скоро с ног свалишься и третьим в больничку загремишь. Вот это точно! Посмотри на себя в зеркало, – тыкает пальцем в сторону зеркального шкафа, – похудел за эти дни так, что одежда мешком висит. Будто десять кило скинул.