Книга Тайный развод, страница 5 – Марина Латрина

— Мужчины и их бесконечные разговоры о делах, — она закатила глаза с наигранной лёгкостью светской дамы. — Знаешь, а ведь мой муж тоже когда-то был таким же — вечно куда-то спешил, вечно спасал какие-то свои проекты. С годами это не проходит, дорогая. Только усиливается.

Я вежливо улыбнулась, хотя мне хотелось спросить её напрямую, что конкретно она имела в виду под этим «ради тебя же», но что-то во мне — то ли гордость, то ли простое нежелание давать ей повод для очередного снисходительного комментария — заставило промолчать.

Тимур вернулся из кабинета отца непривычно бледным — я заметила это сразу, едва он появился в дверях гостиной, хотя он и постарался тут же изобразить обычную, спокойную улыбку.

— Ты готова? — спросил он. — Думаю, нам пора домой.

— Уже? — Ирина Викторовна изогнула бровь. — Даже десерт не попробуете?

— В другой раз, мама, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то, чего я никогда прежде не слышала — усталость, смешанная с горечью, которую он явно пытался спрятать.

* * *

По дороге домой он молчал почти всю дорогу, глядя прямо перед собой, и я, положив руку ему на колено, спросила:

— Всё хорошо?

— Да, — сказал он, накрывая мою ладонь своей. — Просто устал. Много дел на работе.

Я поверила ему тогда — просто потому, что за три года у меня никогда не было причины не верить.

Глава 3

Глава 3

Тимур

— Твоя компания на грани, — сказал Аркадий Петрович, не отрывая взгляда от окна кабинета, за которым раскинулся идеально подстриженный газон. — Три ключевых контракта сорваны за последний месяц. Банк отзывает кредитную линию. Твои партнёры по «Меридиану» готовятся выйти из проекта. И знаешь, что самое интересное, сын?

Тимур молчал, чувствуя, как внутри нарастает холодная ярость — ещё до того, как отец договорил, он уже знал ответ.

— Всё это устроил ты, — сказал он спокойно.

Аркадий обернулся, и на его лице не было ни капли смущения — только удовлетворение человека, чей план сработал в точности так, как задумывался.

Тимур смотрел на отца и чувствовал, как внутри него что-то обрушивается — медленно, но необратимо, будто то, что он считал самым прочным всю свою жизнь, вдруг дало трещину.

Он, конечно, знал, что отец недоволен его браком — знал с самого начала, слышал это в каждом колком замечании за семейным столом, в каждом многозначительном молчании после упоминания имени Вероники.

Но одно дело — молчаливое неодобрение, демонстративная холодность, редкие едкие комментарии, которые Тимур научился пропускать мимо ушей. И совсем другое — то, что отец, оказывается, был готов методично, расчётливо разрушить дело всей его жизни, лишь бы добиться своего.

Тимур никогда не думал, что отец способен зайти так далеко. Не потому, что считал его добрым человеком — он давно избавился от подобных иллюзий, — а потому, что даже в самых холодных расчётах Аркадия Петровича Тимур всегда предполагал какой-то предел, какую-то черту, за которую отец не переступит хотя бы из соображений собственной репутации. Оказалось, что такой черты не существовало вовсе.

— Я лишь напомнил тебе, кто на самом деле контролирует ключевые ресурсы в этом городе, — сказал он, наливая себе виски из хрустального графина на столе, не предложив сыну. — Ты слишком увлёкся, Тимур. Три года потратил на брак, вместо того чтобы укреплять позиции семьи. Пока ты завтракал в постели и ездил на пикники, твои конкуренты подписывали контракты, которые должны были достаться тебе.