Книга Тайный развод, страница 11 – Марина Латрина

— Тимур, — засмеялась я, — если ты будешь меня отвлекать, я вообще ничего не подпишу.

— Именно поэтому я и отвлекаю, — прошептал он мне в ухо, и в его голосе была та особая хрипотца, от которой у меня каждый раз слабели колени.

Он открыл папку одной рукой, продолжая целовать меня в шею другой, и подложил мне ручку. Несколько листов, отмеченных для подписи стикерами. Я пыталась скользить взглядом по строчкам, — но сосредоточиться было решительно невозможно, когда губы Тимура двигались от моей шеи к плечу, а его рука накрывала мою талию.

— Здесь, здесь и здесь, — показывал он, и я ставила подпись, почти не глядя, смеясь и одновременно пытаясь его отпихнуть, потому что щекотно, потому что хорошо, потому что я была абсолютно, до глупости счастлива.

— Всё? — спросила я, когда он закрыл папку.

— Всё, — он поцеловал меня в последний раз, уже медленнее, серьёзнее, будто вкладывая в этот поцелуй что-то, чего я тогда не сумела прочитать. — Спасибо, родная.

Если бы я знала, сколько на самом деле значили эти несколько подписей, я бы, наверное, читала каждую строчку с лупой. Но я не знала. Я была слишком занята тем, что чувствовала себя любимой.

* * *

Мы допили кофе, и я побежала в душ, а он остался досматривать новости на телефоне с тем сосредоточенным, отсутствующим выражением, которое появлялось у него всегда, когда дело касалось бизнеса. Я не спрашивала, что случилось — он расскажет, если захочет. За три года я научилась не давить.

Через тонкую дверь ванной я слышала, как он тихо разговаривает с кем-то по телефону — обрывки фраз о переносе встречи, о том, что «сегодня нужно ещё заехать к юристам». Обычное дело, подумала я тогда, вытирая волосы полотенцем. Сколько раз за три года я слышала подобные разговоры и ни разу не придавала им значения.

Когда я вышла из ванной уже одетая, собирая волосы в пучок на ходу — у меня в тот день была пара в девять, — Тимур уже стоял в дверях гардеробной, застёгивая манжеты. Он выглядел бледнее обычного, и под глазами у него залегли тени, которых не было ещё неделю назад.

— Ты какой-то задумчивый в последнее время, — заметила я, целуя его на прощание.

— Много дел на работе, — сказал он, и это было не совсем ложью — просто не всей правдой.

— Может, тебе стоит взять пару выходных? — предложила я, поправляя ему воротник рубашки. — Мы могли бы куда-нибудь съездить. Хоть на дачу к Максиму на выходные.

Что-то мелькнуло в его глазах — то ли тоска, то ли сожаление, — прежде чем он снова спрятал это за привычной улыбкой.

— Может быть, скоро, — сказал он. — Дай мне разобраться с парой вопросов сначала.

— Осторожнее там, — сказала я, не подозревая, насколько буквально это стоило бы понимать.

Он проводил меня до машины, поцеловал ещё раз — быстро, буднично, — и мы разъехались каждый по своим делам, как делали это сотни раз за три года. Утро продолжилось так, будто ничего не изменилось. Потому что для меня — пока — действительно ничего не изменилось.

* * *

Тимур улетал в Санкт-Петербург всё чаще — сначала раз в неделю, потом почти каждые два дня, — и я, признаться, была этому даже рада: у меня появлялось больше свободных вечеров, чтобы встречаться с Мариной, единственным человеком в моей жизни, рядом с которым я могла быть просто Никой, а не «женой Важнова».