Книга Месть. Никогда не прощу, страница 27 – Софи Вирго

В горле пересыхает, но я не могу сделать глоток воды, руки дрожат слишком сильно, и я боюсь, что стакан выскользнет из пальцев, и все из-за надежды, которую он только что дал. Вернет дом? Это было бы замечательно.

— А что насчет бизнеса? Вы упомянули, что он выкупает долю партнера.

— Да, у Тимофея, - имя вырывается сквозь стиснутые зубы, оставляя на губах привкус горечи. – Все выкупленные и свои активы, Марк хочет переписать на Иру и их сына.

В голове всплывает лицо Тимофея, его сочувствие, его дружеские похлопывания по плечу, все эти годы, когда он был нашим другом, а теперь я даже не знаю, смогу ли сама остаться с ним в хороших отношениях. И все благодаря мужу.

Адвокат задумывается, постукивает дорогой ручкой по полированной поверхности стола. Каждый стук отдается в висках, как удары молотка, отсчитывающего последние минуты моего терпения. За окном начинается дождь, тяжелые капли бьют по стеклу, словно пытаются пробиться внутрь, к нам, к этому разговору, который решает мою судьбу.

— Это сложнее, но тоже поправимо. Вам надо будет задержать сделку, если я не буду успевать. Нам так проще будет, чем отбивать все у любовницы, - он откладывает ручку, и она катится по столу, останавливаясь в сантиметре от края. - Если он действительно нанял хороших юристов, то все оформлено так, чтобы в суде это выглядело легально.

— Значит, я ничего не смогу сделать? - голос звучит ровно, но где-то глубоко внутри что-то рвется на части.

Я представляю, как Марк сейчас сидит в своем кабинете, как листает документы, которые лишат меня всего, как он улыбается, думая, что я даже не подозреваю о его планах.

На стене за адвокатом висит картина, абстракция в синих и серых тонах, и внезапно мне кажется, что это моя жизнь: беспорядочные мазки, в которых уже невозможно разобрать, где правда, а где ложь.

— Нет, не так, - он откидывается в кресле, и оно издает тихий скрип, будто жалуясь на вес своего «пассажира». – Сможете, вопрос во времени, а нам бы обоим хотелось разрешить все максимально быстро, а не затягивать на годы.

— Хорошо. Это все, что вы хотели мне сообщить?

— Нет, не все. У меня почти все готово. Но мне нужно семь-десять дней, чтобы оформить документы правильно. Ваш муж слишком плотно занимается финансовыми махинациями, и они хорошо их скрывают. Чтобы это распутать, и чтобы доказательства имели вес в суде, нужно постараться.

Киваю в ответ. Десять дней. Десять дней, в течение которых Марк может завершить то, что начал: переписать на Иру последнее, что у нас осталось. Десять дней, когда мне придется смотреть ему в глаза за завтраком, улыбаться ему, целовать его на прощание, зная, что каждый его поцелуй, это поцелуй предателя.

— Плюс, - продолжает адвокат, поправляя галстук, - надо вернуть вам домик. К этому я не был готов.

— Хорошо, - соглашаюсь с ним, но на мгновение мне становится страшно. Вдруг не успеем? Я не могу больше ждать, но и его ускорить не могу, он итак работает максимально быстро. - Жду скорейшего звонка.

После моих слов, он задерживает на мне взгляд, и я вижу, как в его глазах мелькает что-то похожее на тревогу. Его пальцы нервно теребят край папки с моим делом, оставляя на глянцевой поверхности едва заметные отпечатки.

— Вы как-то... Странно мне отвечаете.