Книга Месть. Не стоило мне изменять, страница 48 – Софи Вирго

Я останавливаюсь, перечитываю написанное. В горле стоит ком, а в груди разливается странное удовлетворение. Нет, это не слишком мягко.

«Регинина не просто продавец свадебных платьев, она виртуоз в искусстве переманивания чужих мужей, мастер на все руки и в постели, и в подделке документов. Ее коронная фраза: «Он подсунул ей бумаги, пока она была занята». Именно так они и работают.

Пока ты плачешь в подушку, они подкладывают документы. Пока ты веришь в «мы сможем все преодолеть», они уже делят твое имущество...»

Губы сами собой растягиваются в жестокой ухмылке, когда я представляю, как Соня будет читать эти строки. Пусть попробуют опровергать, у меня есть аудиозаписи, документы, неопровержимые доказательства. В кармане мобильник с записью ее же голоса, хвастающегося своими «подвигами».

Перехожу к главному герою, и пальцы на мгновение замирают над клавиатурой.

«И кто же «герой нашего времени», спросите вы, а я вам отвечу. Олег Лапин, вот кто герой нашего романа.

Это не мужчина, это биологический экземпляр, свято верящий, что брак, это когда ты спишь с кем хочешь, а жена делает вид, что не замечает. Когда можно ударить женщину, а потом заявить «да я просто шлепнул, она сама виновата». Когда...»

Палец замирает над клавиатурой. В груди колет от острой боли, но я делаю глубокий вдох и дописываю, стиснув зубы.

«Когда твой сын спрашивает перед сном, почему папа больше не целует маму на ночь, а ты не находишь слов, чтобы объяснить ему, что такое предательство.».

Дальше текст идет легче, я несколько раз правлю его, доводя заготовку до совершенства, и через несколько часов сохраняю файл с таким чувством, будто только что развелась и отомстила. Хотя то почти так и есть.

Открываю почту, и дрожащими пальцами набираю номер главного редактора на телефоне. Он берет трубку после второго гудка, голос сонный, недовольный.

— Вероника? Ты в курсе, что сейчас три часа ночи? Что случилось? - на фоне слышно недовольное шипение его жены, и мне становится неловко перед женщиной. Но я не могу остановиться, слишком поздно давать заднюю. Да и если не договорю сейчас, хуже будет еще примут за любовницу. А мне не надо такого позора.

— У меня материал, который взорвет весь город. Отправляю его вам сейчас. Посмотрите, его нужно срочно утвердить в ближайший номер, - говорю сбивчиво, очень быстро, почти захлебываясь словами. Пальцы сами собой стучат по столу.

— Подожди, какой еще... - он замолкает, когда файл падает на его почту. На другом конце провода слышно, как он ворчит, встает с кровати, идет к ноутбуку. Потом клацанье клавиатуры, тяжелое дыхание.

— Ты... Ты вообще понимаешь, что это за материал? - голос его становится резким, натянутым, как струна. - Это же чистый разгром! Ты называешь имена, приводишь доказательства... Они же могут...

— Материал для первой полосы? Да, я знаю, - нескромно намекаю ему, где бы хотела это видеть, стараясь говорить спокойнее, но голос все равно дрожит. Он вздыхает, и я слышу, как скрипит кресло под ним.

— Черт возьми, Вероник, они могут подать в суд! На тебя, на издательство... Да на всех, - ему страшно, и я понимаю его опасения. Но бояться нечего, там некому будет подавать в суд, они драпать будут от такого скандала.

— Пусть подают. У меня все подтверждено документально. Если они захотят судиться с нами, они себе проблем наживут. И вообще, им после такого не до нас будет, - не выдерживаю и усмехаюсь, представляя их панику.