Книга Месть. Не стоило мне изменять, страница 44 – Софи Вирго

— Пока свободен, имею право. Как в отношения вступлю, это другое, - он наклоняется ближе. - Кстати, волосы у тебя сегодня шикарно лежат. Хотя, когда убраны, мне нравилось больше, - он резко тянет руку ко мне и убирает волосы за ухо, показывая, как ему нравится.

Мне только жалости его для счастья не хватало, но его пальцы касаются моей кожи, и по телу пробегает волна отвращения. Я стараюсь быстро это исправить.

— Идите к черту, - резко отворачиваюсь, освобождаю волосы, скрывая этот кошмар, только кажется, мне не удалось.

Дмитрий замирает. Ухмылка исчезает с его лица, глаза расширяются и в них появляется гнев. Он снова тянет ко мне руки и аккуратно, бережно хватает за подбородок, поворачивая пострадавшую часть лица к себе. Его пальцы сжимаются не больно, но достаточно, чтобы я поняла: он не отпустит, пока не получит ответ.

— Кто это сделал? – спрашивает со звериным рыком, и мне становится страшно. В его глазах что-то меняется. В них не только гнев и недоумение, в них забота. Но мне плевать. Мне не нужны его чувства.

— Не ваше дело, - коротко отвечаю ему, вырываясь. - Держитесь подальше от меня и от моего сына, по-хорошему вас прошу, иначе узнаете, какая я бываю боевая. А сейчас простите, сын скоро выйдет, мне не до вас.

За дверью раздаются шаги, наконец-то Женя выходит среди последних. Я быстро отхожу от Дмитрия, поправляя волосы, чтобы скрыть синяк.

Чувствую, что Дмитрий все еще смотрит на меня, но я уже поворачиваюсь к двери, идя на встречу сыну.

Глава 25

Вероника

Тренерская сверкает новеньким ремонтом. Глянцевые белые стены, черные кожаные кресла, современный стол из матового стекла с разводами от недавней уборки.

Кондиционер тихо гудит, выдувая струю прохладного воздуха, но мне все равно душно, словно меня закинули в сауну и заперли дверь, не забывая нагнетать градус. Сижу, развалившись в кресле, пальцы нервно барабанят по подлокотнику, оставляя следы на черной коже, и все не могу отпустить то, что видел пару часов назад.

Перед глазами, как навязчивый кадр из кино, мелькает лицо Вероники и этот чертов синяк. Фиолетовый, свежий, будто клеймо на идеально гладкой коже очень симпатичной женщины, которая засела на подкорке с прошлой встречи, и после которой ни одну другую бабу не хочется.

Вот только сейчас я представляю е не в постели под собой, а то, как она машинально поправляла волосы, пытаясь скрыть синяк, как губы ее дрожали, когда она говорила, что это не мое дело.

Руки сами сжимаются в кулаки до боли в суставах от понимания кто с ней мог это сделать. Не верю я в другие варианты, только муженек мог, тот, от кого она не ожидала. Как он посмел? Как посмел ее ударить? В горле стоит ком от досады, что меня не было рядом, хотя и не должно меня там было быть, а в груди разливается странное жжение, не просто злость, а что-то большее, что пока не могу понять.

На столе передо мной стоит бутылка минералки, покрытая конденсатом, капли стекают по стеклу, оставляя мокрые дорожки. Беру ее, откручиваю крышку, делаю долгий глоток. Вода ледяная, аж зубы сводит, но жар под кожей не проходит.

Хочется врезать кому-нибудь, выпустить эту ярость, но некуда.

Откидываюсь на спинку кресла, закрываю глаза и сразу вижу эти ее гордые, чуть надменные глаза... Даже с синяком она смотрела так, будто все под контролем. Но я-то видел, в глубине этих глаз пряталось что-то хрупкое, уязвимое. Ей хотелось защиты.