Книга Развод. Во власти предателя, страница 36 – Софи Вирго

Не дожидаясь ее ответа, сбрасываю вызов и встаю с кушетки, готовая подхватить сумки и сразу двигаться на выход, но все, что я успеваю это только встать.

Когда вижу кто пришел, падаю назад, полностью обессилив.

— Что вы здесь делаете? — удивленно спрашиваю у Дарины, а у самой голос дрожит, что вызывает у любовницы усмешку.

— Фи, как грубо. Все же мне предстоит заботиться о твоих детях в будущем. Неужели не хочешь со мной дружить? — любовница нагло заходит в палату и закрывает за собой дверь, а я чувствую, как во мне что-то ломается.

Я ожидала кого угодно увидеть, но только не ее.

Лиля

Дарина идет ко мне походкой от бедра, и это на самом деле сейчас смотрится устрашающе. Она выглядит как истинная хозяйка положения, и говорит она какие-то странные вещи.

Что значит она будет с моими детьми? Игорь не собирается со мной разводиться, он ясно дал это понять.

Почему их слова и поступки разнятся? А может быть, он уже просто передумал и на самом деле вот таким поведением готовит меня к тому, что теперь вся моя жизнь в его руках и все зависит лишь от его доброго расположения? Возможно, но сейчас чувствую, как слезы на глаза наворачиваются от обиды, от разочарования.

Я пытаюсь убедить себя, что это все какая-то ошибка, недоразумение, но ничего не получается. Это все реальность, суровая реальность.

— Я никуда с вами не поеду, вы можете уходить. И разговаривать я с вами тоже не буду. Простите, не горю желанием говорить с разлучницей. Я не буду вас осуждать за то, что вы сделали, не буду упрекать в том, что разрушаете семью.

Девушка смотрит на меня немного удивленным взглядом, но я продолжаю.

— Не буду говорить о том, что на чужом несчастье своего счастья не построить. Вы и так все это прекрасно знаете и понимаете. И вы явно не из тех людей, которые живет по этим принципам, поэтому прошу вас, уходите.

Не понимаю, что именно ее удивило, ведь сказано было так много, и в какой момент поменялось выражение ее лица, не знаю. Я ведь посмотрела на нее только в самом конце, когда уже был виден контраст между тем, какой она вошла и какая сейчас.

— Ну, знаешь ли, я тоже не горю особым желанием общаться здесь с тобой, но у меня нет выхода, я вынуждена поступать как взрослый, разумный человек, а ты ведешь себя, как истеричная девочка-подросток.

От возмущения даже воздухом захлебываюсь и уже рот было открываю, но потом почему-то в голове проносится всего одно слово — провокация.

Любовница провоцирует меня, хочет вывести на какие-то черные эмоции. Зачем только, не знаю, но это явно имеет какой-то смысл, во всяком случае, для нее.

— Пусть так, мне все равно, — говорю ей в надежде на то, что обидится и уйдет.

Не знаю, возможно, она ждала ожесточенного спора, но, судя по ухмылке, на ее лице, ее забавляет моя реакция, и ей она явно нравится. Да, никогда не думала, что буду для кого-то клоуном, но жизнь меняется, увы, и роли выпадают порой странные.

— Я понимаю, у вашего решения был корыстный мотив, но, пожалуйста, озвучьте его, выскажите все то, что хотели высказать, и давайте на этом разойдемся: вы в свою сторону, я в свою.

Девушка не спешит, она продолжает играть на моих нервах. Крайне медленной походкой она идет к столику у окна, садится на стул, любуется красивым видом на больничный парк, и спустя несколько минут, все же поворачивается ко мне.