Книга После развода. Ненужная любовь, страница 58 – Катя Истомина

Я резко оборачиваюсь, готовая швырнуть в него чем-то.

— Ты просто сошел с ума. В своем желании всех контролировать, все просчитывать, ты окончательно потерял связь с реальностью, Самир.

Он смотрит на меня, и в его взгляде нет и тени безумия. Есть лишь стальная, пугающая в своей абсолютности решимости вера.

— Нет. Я просто не рискую теми, кого люблю по-настоящему. Никогда не рисковал и не буду. Даже если цена этому — быть ненавистным тебе.

— Тогда, — говорю, и голос дрожит от нахлынувшей, всепоглощающей усталости. — Уезжай из этого города. Забудь дорогу к нашему дому. Забудь о нас. И найди себе хорошего, очень дорогого психолога. Поверь, он нужен тебе сейчас куда больше, чем мне когда-либо в жизни понадобишься ты мне.

Он не отвечает. Не говорит ни слова. Я лишь слышу, как его шаги удаляются по коридору, как с тихим грохотом закрывается входная дверь, а затем следует оглушительная тишина.

Так правильно.

Наверное.

Надя

Я сижу за столиком в кафе торгового центра, бессмысленно ворочая ложкой в уже остывшем капучино. За стеклом, в яркой, засыпанной мягкими кубиками детской зоне, носятся Амир и сын Лены. Их смех доносится до нас приглушенно, словно из другого, беззаботного мира.

Рядом со входом, стараясь выглядеть неприметно, замерли двое из четверых охранников, приставленных ко мне Самиром. Двое других за соседним столиком, пьют кофе охраняя в непосредственной близости. Их присутствие, как тяжелый, давящий камень на шее, как постоянное напоминание о том кошмаре, что случился, и о том, что наша жизнь теперь разделена на «до» и «после». На «когда мы были невидимы» и «когда за нами следят четверо мужчин в черном».

Лена, доев свой кусок чизкейка, отодвигает тарелку и смотрит на меня внимательно, по-дружески прищурившись.

— Надь, говори, что случилось-то? Тебя будто подменили. Сидишь, в одну точку уставилась, похудела. Эти твои псы пасущие, — она кивает в сторону охранников, — они тут явно не для красоты. Что-то произошло. Что Самир натворил на этот раз?

Я глубоко вздыхаю, чувствуя, как к горлу снова подкатывает знакомый ком. Рассказывать — это значит снова переживать все это, вывернуть душу наизнанку.

— Он ничего не «натворил», Лен. Во всяком случае, не в этот раз. Наоборот… Он все уладил. Нашел Амира. Вернул его.

— Как нашел? Что значит «нашел»? — глаза Лены округлились от непонимания.

А я не могу больше молчать. Слова вырываются наружу, тихим, срывающимся потоком. Я рассказываю ей все. Про похищение. Про свой визит к Самиру, про свою истерику и удары, которые он молча принял. Про тот зловещий ангар. И наконец, про его страшное, нелепое, шокирующее признание.

Про то, что его уход три года назад, его «измена» с Зариной, все это было чудовищным, продуманным спектаклем. Попыткой вывести нас, меня и девочек, из-под удара каких-то его врагов.

— Он сказал… что хотел, чтобы мы его возненавидели. Чтобы все вокруг поверили, что мы ему безразличны. Чтобы никто не попытался добраться до него через нас, — выдыхаю последнюю фразу и залпом допиваю холодный, горький и противный кофе.

Лена сидит, ошеломленная, качая головой.

— Вот это поворот… Господи, Надь. Я даже не знаю, что сказать. Это же… Это же с ума сойти. Целых три года ты жила с этой болью, считая себя брошенной, а он… он думал, что защищает.