Книга После развода. Ненужная любовь, страница 49 – Катя Истомина

Карим смотрит на меня с нескрываемым разочарованием, качая головой, и в его взгляде читается усталость от моей упрямой позиции.

— Чтобы все действительно закончилось, нужны старые дедовские методы, друг. Быстро и эффективно. Ты знаешь, о чем я. Иногда нужно просто решить проблему, а не годами ее обходить, как кот вокруг горячей каши. Пока ты выжидаешь, они действуют.

Да, я знаю, слишком хорошо знаю, о чем он. Знаю, какие методы он имеет в виду, н я качаю головой, чувствуя, как все сжимается от внутреннего напряжения.

— Нет, Карим, мы живем в цивилизованном обществе, поэтому поступим хитрее. Я уже все придумал, — поворачиваюсь к нему, смотря прямо в глаза, стараясь передать всю свою уверенность, которую сам не до конца ощущаю. — Но на это нужно время, потому что сесть в тюрьму я не хочу. У меня есть ради чего жить на свободе. И главное ради кого. И я не готов променять это на скорую расправу.

Карим тихо смеется, но в нем нет ни капли веселья, одни горечь и разочарование.

— Ты дурак, Самир. Не сел бы ты. Я бы позаботился, чтобы никто и ни о чем не узнал. Все было бы чисто, как слеза. Ты всегда все усложняешь, — друг встает, подходит к окну, тоже глядя на этот ночной провинциальный город. — Иногда нужно просто решать проблемы, а не играть в долгие игры с непредсказуемым финалом.

Он поворачивается и уходит, не попрощавшись, оставив меня одного в гнетущей тишине. Его слова гудят эхом в моей голове, но я точно знаю, что он неправ. Иногда долгая игра это единственный способ все сделать правильно.

Даже если это больно.

Даже если это сложно.

Даже если кажется, что проще решить все одним махом.

Я не могу рисковать ими.

И никогда не мог рисковать.

Надя

Теплое осеннее солнце ласкает лицо, но в душе все равно холодно, будто в груди застрял осколок льда, не тающий даже под самыми горячими лучами солнца.

Я сижу на потрескавшейся от времени скамейке детской площадки, наблюдая, как Амир возится в песочнице с сыном Лены, их веселые, беззаботные возни и счастливый, заразительный смех кажутся таким хрупким и беззащитным в этом жестоком, непредсказуемом мире, который может в одно мгновение оборвать эту идиллию.

Лена примостилась рядом, доедая яблоко, и на ее лице играет спокойная, умиротворенная улыбка, которая мне сейчас недоступна.

— Слушай, Надь, — начинает она осторожно, — а этот мужчина... Который последнее время постоянно крутится возле вашего подъезда. Я его уже несколько раз видела. Высокий, представительный, с дорогими часами, на большом черном внедорожнике. Он вас словно караулит, стоит часами. Кто это?

Я замираю на секунду, чувствуя, как по спине пробегают противные мурашки, а в животе все сжимается в знакомый тугой узел тревоги. М-да, уже и соседи заметили его назойливое, навязчивое, давящее присутствие. Кажется, от Самира не скрыться нигде, он повсюду, как тень, как наваждение.

— Это... Самир, — с трудом подбирая слова, отвечаю ей. — Мой бывший муж. Отец моих детей.

Лена поднимает брови, явно заинтересовавшись ситуацией, ведь знает, муж изменял, и мы вычеркнули друг друга из наших жизней.

— Бывший? Серьезно? А он что, хочет все вернуть? Мириться пытается? Забрать вас обратно, в свою шикарную жизнь?

Я горько усмехаюсь, ломая в пальцах сухую веточку, чувствуя, как она с хрустом поддается, символизируя хрупкость моего мнимого, такого шаткого спокойствия.