Книга После развода. Ненужная любовь, страница 37 – Катя Истомина

Нет, я не буду с ним спать. Ни за что на свете. Ни при каких условиях. Не смогу.

Если я сделаю это, то не только унижусь, но и предам себя, все то, что через что прошла за все эти годы, и даже больше, предам и девочек.

Но с другой стороны этот тяжелый, давящий, невыносимый груз вины на плечах перед Женей. Мне неудобно, мне стыдно перед этим большим, неуклюжим, но по-своему искренне добрым человеком, который просто оказался не в том месте и не в то время, проявил обычное человеческое участие.

И ведь я ему уже пообещала, сама, глядя ему прямо в глаза, пока объясняла, смущенно запинаясь и краснея, что это все из-за меня, из-за моих личных нездоровых отношений с этим монстром он пострадал, и что я обязательно все улажу, все решу.

Одна ложь. Глупая, наивная, детская ложь, привела к фатальным последствиям.

Пока думаю об этом, дверь в кабинет открывается. Я вздрагиваю от неожиданности и выпрямляюсь, пытаясь придать своему лицу хоть какое-то нормальное выражение.

В дверях стоит Женя. Он тяжело дышит, будто бежал сюда через весь город.

— Ну что, Надежда? — начинает сразу, без каких-либо предисловий, довольно грубо и напряженно. — Уладила вопрос? Поговорила со своим… с этим своим? Он отменил свой дурацкий, ничем не обоснованный приказ? Вернул меня на работу?

Не могу смотреть ему в глаза, отвожу взгляд в сторону, в пол, в стену, куда угодно, только бы не смотреть в его глаза, полные надежды. Мое затянувшееся молчание говорит само за себя громче любых слов.

— Так поговорила?! — Женя закрывает за собой дверь, и словно предчувствует плохие для себя новости, начинает тихо агрится. — Надежда! Мне бригадир уже полчаса назад официально сказал, чтобы я завтра с утра приходил в бухгалтерию за расчетом и трудовой! Ты вообще понимаешь, что это значит? Это приговор для меня.

— Женя, я… — голос начинает предательски дрожать, и выдает всю мою беспомощность во всей этой ситуации. — Он непреклонен. Я говорила с ним. Он не хочет ничего слушать, ни в какую не отступает!

Женя становится красным, как рак от моих слов, они его злят и приводят в такую ярость, от которой не просто мурашки по коже, а все внутри холодеет до трясучки.

— Непреклонен? — он почти кричит, едва не оглушая меня. — А что я-то тебе, собственно, сделал, а? Скажи мне на милость! Я к тебе специально не лез! Ни разу даже пальцем не тронул, понимаешь? Ни разу! Пару раз лампочки перегоревшие в коридоре поменял, сантехнику посмотреть хотел чисто по-соседски, по-человечески, от чистого сердца. А в итоге что получается? Меня из-за тебя с работы выгоняют с позором, с волчьим билетом! Как я теперь работу искать буду? Кто меня, скажи, с такой записью в трудовой возьмет, а? Никто! На помойку меня отправят!

Его упрек вполне понятен, но крайне неприятен. Я должна была обо всем подумать, но все случилось так, как случилось. Он ведь и сам все может объяснить Самиру.

— Понимаю, Женя, я все прекрасно понимаю! — пытаюсь вставить свое слово, перекричать его, но мой голос тонет в его яростном потоке. — Поверь, мне так же плохо, так же больно, как и тебе! Мне стыдно, но это реально не от меня сейчас зависит! Я не могу его заставить, приказать ему! Он не слушает никого кроме себя.

— Не можешь? — он начинает истерично хохотать, и в его смехе нет ни капли веселья, в нем одна горькая желчь. — Да он из-за тебя весь этот цирк с конями устроил! Из-за тебя я, ни в чем не повинный человек, под раздачу попал! А ты не можешь мне помочь? Да ты просто не хочешь, вот и все! Тебе на всех плевать, лишь бы твоя собственная шкура была цела и невредима!