Книга Цена семьи тебе не по карману, страница 48 – Софи Вирго, Катя Истомина

Глава 28

Глава 28

Саша

— Да чтоб тебя.

Невольно бью кулаком по стволу дерева и чувствую эту адскую боль, но в душе сейчас намного больнее, потому что смотрю и вижу перед собой Аню, идущую под ручку с этим Дмитрием чертовым. Вот надо же было ему появиться в ее жизни.

Они идут счастливые, смеются, и я понимаю, что я ее потерял. Да, все окончательно потерял. Она уже со мной так чисто на привет пока. И я ничего с этим не могу сделать, у нее появился другой мужчина, она с ним счастлива, а я для нее уже так, никто, и звать меня никак.

Чтобы он провалился. Вот серьезно.

Я столько времени, столько сил потратил, чтобы показать Ане, как я изменился, что я ради нее все бросил, а она в итоге с ним. За что мне это? Почему все так?

Неужели это так тяжело понять, что я хочу вернуть семью?

Неужели так сложно принять меня и позволить быть мне рядом?

Почему она этого не видит, почему она этого не хочет замечать? Я правда не понимаю.

Неужели я о многом прошу? Неужели это такая сложная вещь? Я просто хочу вернуть свою семью. Почему он лезет к нам? Куда он лезет?

И ведь самое страшное, понимаю, что с ним разговаривать бессмысленно.

Я уже разговаривал. Я приходил к нему в больницу, угрожал, но он лишь посмотрел на меня и сказал, что это Ане решать, с кем ей быть и с кем ей хорошо. Если она скажет ему нет, значит нет.

Вы посмотрите на этого благородного типа. Тоже мне нашелся гусь лапчатый, тоже мне мужик с большой буквы, мужик, который думает в первую очередь о женщине.

Да, о себе ты думаешь? Специально так говоришь, лишь бы только я не мог ничего плохого сказать.

Наверняка думал тогда, что я его записываю и могу эту запись Ане показать. Иначе не понимаю, почему он был таким сдержанным. Почему он ничего мне не сказал.

Да любой бы нормальный мужик врезал, послал к черту, а этот…. А этот вел себя как не пойми кто.

Черт, как же я от этого всего устал.

А еще, наверное, меня больше всего злит, что я все потерял. Вот все. Под ноль.

У меня нет ни бывшей жены. Ни дочерей в полном объеме, ни любовницы, с которой я строил свою жизнь, ни сына, никого. Я всего лишился абсолютно всего.

Веронику посадили. Мирон теперь живет с родным отцом. И этот родной отец запретил мне видеться с парнем, а я рассчитывал на мужскую солидарность, что он поймет, насколько важен был для меня Мирон, позволит хоть иногда видеться.

Да, я решился на это, потому что смысл, смысл рвать себе сердце, смысл рвать себе душу, если Аня выбрала другого мужика. Она будет жить полной жизнью, радоваться всему, а я что, должен единственного ребенка, которого так долго любил и которого так ждал, лишатся? Как-то смешно. Нет, не кажется? Кто-то живет, кто-то существует. Я на такое не подписывался. Я на такое не согласен. Вообще.

Но этот мужик, черт. Он как скотина поступил, еще так благородно аргументировал, что если мальчик будет меня видеть, то он меня не сможет забыть и папой его никогда не назовет. А у Мира сейчас такой возраст, когда сознание очень гибкое, когда он может принять нового человека, и назвать его отцом, и потом даже не вспомнить про старого.

Сволочь, не вспомнить про старого. Зато в восемнадцать лет вспомнят, когда счет надо будет активировать. Никто не забудет про это, уверен, потому что деньги не пахнут. Когда деньги, мы все друг другу, кто-то. Ведь выставят, что какой-нибудь дяденька, какой-нибудь благодетель просто подкинул, или вообще скажут, что это его счет, и он ему его давно открыл, и вот там накопилась сумма.