Книга Цена семьи тебе не по карману, страница 32 – Софи Вирго, Катя Истомина

— Да, Саш, у меня это папка уже очень давно наготове. Лет пять, как. - И он бросает эту папку на стол передо мной, черную, кожаную, траурную. Осталось только лентой еще поверх перевязать, чтобы уж для антуража, наверняка.

— Если ты все знал еще тогда, почему ты мне ничего не сказал, почему ты мне эту папку тогда не показал?

Я беру тяжелую, увесистую эту папку, немного покачиваю ею, и смотрю на друга, чувствую внутри какой-то неприятный осадок, словно меня предали. Он ведь мог очень многого помочь избежать, но его молчание стоило мне слишком дорого, и сейчас он ведет себя максимально спокойно. Странно это все как-то.

— А ты бы меня послушал? Тогда ты бы меня услышал, поверил моим словам? - он спокойно, как ни в чем не бывало, садится.

— Ой, давай, только без этого. Ты со мной говорил вообще тогда? Нет, ты мне просто дал возможность заблуждаться, поэтому…

— Поэтому вспомни, дорогой мой друг, как ты себя вел тогда, и вспомни, как я себя вел, и что тогда происходило, когда у тебя пелена перед глазами была. Как же пацан будет, которого ты так хотел. Ты тогда вспомни, каким был ты.

Я хочу его упрекнуть, но вместо этого замолкаю, и действительно пытаюсь вспомнить, а каким я был, и что тогда было, и воспоминания как-то иначе появляются в голове.

Я вспоминаю уже не себя, я вспоминаю именно его, так, как все было, и слова Ильи эхом проносятся в голове.

— Она мутная, ты уверен, что тебе она нужна? Ты уверен, что, ты хочешь быть с ней?

Я тогда этому не придавала значения, а сейчас… что сейчас? Сейчас я бы прислушался к его словам, точно так же, как и к другим, которые он мне говорил.

— Саш, может, не стоит рушить и за этой девки семью? Сын с сыном, но семья разве не важнее? - и тут я вспоминаю, что я ему тогда сказала на эти слова, вспоминаю, как с агрессивничал, и чувствую, что совершил такую ужасную ошибку тогда. Мне стыдно за это.

— А я тебя о совете спрашивал сейчас? Не лезь, пока не попрошу.

Ну, вот он и не лез, вот он и держал эту папку целых пять лет. А я что? А я ничего. Сейчас сижу и обвиняю друга непонятно в чем.

Блин, сам, про себя тихо ругаюсь.

— Плохой ты друг, Илья, все же, - наконец-то начинаю с ним разговор, - если ты все это знал, мог бы меня и не послушать, потому что я бы из тебя все дерьмо выбил, я бы тебя заставил меня услышать, заставил бы все увидеть, а ты взял и отступил.

Нет, я понимаю прекрасно, что он и не должен был этого делать. Я взрослый, самостоятельный, самодостаточный человек, сам должен был решать свои проблемы, но все же часть меня немного обижена.

— Ты сейчас об этом, хочешь поговорить? - Илья переводит тему разговора, и я ему, честно говоря, за это благодарен. Наверное, сейчас это лучший вариант.

— Нет, не об этом.

— С дочкой что? - продолжает меня раскручивать на истинную тему разговора.

— В больнице все под контролем, Аня меня ненавидит несмотря ни на что. Мира, предлагает пожить у них, пока Ани нет дома. Все сложно, Илья, все очень-очень сложно, и виноват в этом только я. Если бы тогда желтая водичка в голову не ударила, все бы сейчас было по-другому, совсем по-другому. Я себя идиотом чувствую, не поверишь.

— Почему, не поверю, поверю.

— Спасибо, подбодрил, - сам не знаю, зачем это говорю, но я все равно пытаюсь слить этот чертов яд, который переполняет меня изнутри.