Книга Городские беспредельщики, страница 4 – Мира Форст

подробности, о которых я не догадывалась. – В общем, так, девонька. Шуры-муры ваши

слегка затянулись. Обычно мой кобель своих подстилок через месяцок-другой бросает,

но возле твоей письки, смотрю, подзадержался, пришлось вмешаться.

Меня коробит ее неинтеллигентный сленг, но я продолжаю слушать, физически ощущая, как

рушится придуманное мною счастье.

— Думаешь, богатенького мачо охмурила? – стучит Тамара по рулю тонкими пальцами,

унизанными кольцами с драгоценными камнями. – Насчет мачо, не спорю, не прогадала

ты. А вот богатство… Все мое, деточка. Фирма, квартиры, машины. Даже фамилия моя.

Знаешь, какая у Сашки фамилия была, пока он на мне не женился?

— Не знаю, – не гляжу я на женщину, теребя пуговицу на своей шубе из кролика.

— Грязнокалов, – сообщает она. – Был Грязнокаловым, стал Красавиным. Вот вся его

сущность – рожей красив, а внутри дерьмо.

— Зачем же вы с таким живете? – спрашиваю вяло. Ничто меня больше не радует. Мир за

окном становится серым, ученики превращаются в монстров, а их родители в чудовищ,

забрасывающих меня дебильными сообщениями и просьбами независимо от времени суток.

— Как тебе сказать…, – берет женщина небольшую паузу. – Сашка, конечно, щегол. Но,

понимаешь, мой щегол. Не для того я с ним столько лет нянькаюсь, чтоб плод своих

трудов малолетке отдать.

— Мне двадцать пять, – не считаю себя малолеткой. – Через месяц двадцать шесть

исполнится.

— Ну… так я тебя на двадцать годков постарше, – выходит, ей даже больше, чем я

прикинула. – В моем возрасте, все, кому меньше сороковника – малолетки.

— Я поняла, Тамара, – начинает шуметь у меня в висках. – Мне, правда, очень жаль. Не

беспокойтесь, с этой минуты Александра в моей жизни не существует.

* * *

Становлюсь угрюмой и печальной, вторую неделю плохо кушаю, никак не могу отмыться от

грязного обмана. В буквальном смысле. Провожу ежедневно в ванной гораздо больше

времени, чем требуется для обычных гигиенических процедур. Тру кожу мочалкой,

выливаю на себя слишком много геля.

— Юля, я сегодня смотрела передачу про проблемы желудочно-кишечного тракта, – как бы

между прочим замечает мама, когда я и мой старший брат Митя, поссорившийся с женой,

потому и обитающий в нашей тесной двушке, садимся ужинать. – Тебе будет полезно, –

начинает родительница увлеченно пересказывать советы докторов.

— Мам, – перебивает ее Митя. – Юльке мужик нужен, а не корень подорожника.

Я прыскаю и пихаю Митьку в бок. Ухожу в свою комнату, забираюсь с ногами в кресло.

Мужик мне сейчас точно не нужен, а вот что-либо изменить в своей жизни очень хочется.

Как-нибудь так кардинально, чтоб забыть подлеца и все, что с ним связано.

Пойти на курсы? Сделать пластику лица? Стать волонтером? Без особого интереса листаю

глянцевый журнал, взгляд цепляется за небольшую статью под названием «Провинциальные

учителя». Прочитываю раз. Другой. Интервью с теми, кто уехал работать в деревни и

села по федеральной программе «Сельский учитель». Свое жилье. Выплата в два

миллиона. Прелести деревенской жизни. И контракт на пять лет. Потом – хочешь

продлевай, хочешь – не продлевай. В конце статьи приглашение для молодых

специалистов поучаствовать в данной программе.

Что сподвигло меня открыть ноутбук и зарегистрироваться на портале «Земский учитель»?