Книга Всё ради завтра, страница 9 – Аника Соловьева

Зайдя в моечную, девушка остолбенела.

Из посудомоечной машины, стоявшей у стены, лилась густая белая пена – настолько много, что за несколько минут, казалось, она могла заполнить всю комнату. Вода уже поднялась почти на сантиметр и хлюпала под ногами, а мелкие пузырьки летали в воздухе, пахнущие чем-то сладковато-химическим, как детский шампунь. Только благодаря силиконовой прослойке внизу двери поток ещё не проник в кухню.

Юна рывком захлопнула за собой дверь, чтобы не дать воде вылиться наружу, и кинулась к панели управления. Перешагивая через облака пены, она на ощупь добралась до кнопки выключения и нажала.

Щёлк.

Не сработало.

Щёлк.Щёлк.

Машина продолжала гудеть, выплёвывая из щелей всё новые порции горячей пены.

Найдя швабру, девушка принялась разгребать пену у основания, пытаясь нащупать дополнительные кнопки.

— Юна, а мы можем пого… – в проёме появилась голова Хена.

— Зови на помощь! Отключите питание и воду у мойки! – крикнула она, не оборачиваясь.

Хен исчез, и дверь за ним тут же захлопнулась.

Юна, увязая в пене, наконец добралась до дверцы машины. Нащупав защёлку, она отцепила предохранительный замок и нажала кнопку открытия.

Дверца с глухим шипением приоткрылась – и изнутри вырвался поток горячего пара, почти ошпаривший лицо Юны. Интуитивно прикрывшись рукой, она отскочила назад, но пар успел облизнуть руку. Кожа на ладони и запястье стремительно покраснела, и в руке начало пульсировать.

Из машины повалила горячая пена, за ней хлынула вода. Она затекала в обувь, делая шаги тяжёлыми и неприятными.

В этот момент дверь снова распахнулась – на пороге стояла Такара.

— Юна! – с ужасом вскрикнула она и, не колеблясь, бросилась к дочери.

Схватив Юну за плечо, Такара одним рывком вытащила её из моечной. Хлопнула дверь, за ней послышалось громкое «ш-ш-ш!» – машина работала как ни в чём не бывало, создавая всё больше пены. Защитный механизм, который должен останавливать работу посудомоечной машины при открытии дверцы, не сработал.

Такара подхватила дочь под локоть, усадила её на табурет у стены. Лицо женщины выражало крайнюю обеспокоенность. Она дрожащими пальцами, еле касаясь, осмотрела руку Юны: кожа покраснела, местами покрылась неровными пятнами, дышала жаром. Она старалась сдержать страх, гнев и стыд, обуявшие её.

— Ай… мама… – выдохнула Юна, не сдержав стон.

— Харуто, принеси ей свежую обувь.

— Ясуо, смотри за мясом. Да, дорогая, уже иду, – отец Юны скрылся за поворотом, направившись в раздевалку.

Такара молча повернулась и подошла к холодильнику, распахнула дверцу. Металлические полки, заваленные заготовками на все случаи жизни, ломились от изобилия. Она достала пакет замороженного фарша – плотный, как камень, – и завернула его в чистое полотенце. Вернувшись к дочери, осторожно приложила к ожогу.

— Держи, только не дави сильно, – голос матери был твёрдым, как сталь. Она опустилась на колени рядом, глядя на Юну с укором и тревогой. – Почему ты не позвала меня?

— Не было времени, – тихо ответила Юна, склонив голову и пытаясь успокоить колотящееся сердце и нарастающую боль в руке. – Хен уже пошёл отключать воду и электричество.

— А если бы тебя ударило током? Ты хоть подумала об этом?!

— Такара резко подняла голову, и в её глазах мелькнула паника.