Книга Наедине, страница 51 – Юлия Амусина

— Да куда ты идешь?!

Легонько касаюсь ее плеча:

— Мне нужно кое-что решить. Я скоро вернусь.

И, пока она силится выдавить из себя очередной поток несогласий с моими словами, я оказываюсь снаружи и быстро запираю дверь с этой стороны.

Катькиными ключами.

Из переписки с Лицедеем

Litcedey:Ты согласилась бы потерять все, что имеешь, ради большой и светлой любви?

Я:У меня уже есть любовь. К счастью, она не требует таких серьезных жертв.

Litcedey:Я говорю о другом. О всепоглощающем чувстве, при котором на свете существует один-единственный, только твой человек.

Я:Мы говорим об одном и том же. Я люблю и любима. Больше мне ничего не нужно

Litcedey:-

Серафима

Инстинктивно замедлив шаг, я почти вжимаю голову в плечи, когда вижу рядом с приоткрытой дверью «Клуба…» двоих незнакомых мужчин в темно-синих спецодеждах. Они неторопливо курят и с любопытством наблюдают за моим приближением, даже не думая отвести взгляды или сделать вид, будто их интересует что-то другое типа соседнего здания за моей спиной или чуть покосившегося забора, на котором Панк частенько проводит свой неисчерпаемый досуг. Под их пристальными взглядами мне хочется стать прозрачной. Я до жути, до нервных колик ненавижу свою способность незамедлительно впадать в паническое состояние при малейшем поводе или вовсе без него, но уже ничего не могу с этим поделать. Это проросло уже слишком глубоко, оно в сотни, тысячи раз сильнее меня, планомерно захватывает территорию, неумолимо побеждает и уже не поддается никакому, даже малейшему контролю. Стискивает, поддавливает изнутри, заставляя меня бросить сопротивление и сдаться наступающей по пятам панике.

Между лопаток проносится ощутимый холодок. Ноги наливаются свинцом при каждом следующем шаге, и вот мне уже вовсе не хочется идти вперед. Так и подмывает смалодушничать, развернуться и со всех ног припустить в обратном направлении.

Я делаю глубокий вдох. Все нормально. Эти ребята просто курят и от скуки таращатся по сторонам. А так как таращиться им тут, в окружении серых многоэтажек, особо некуда, но смотреть все равно куда-то нужно, они выбрали для себя первую попавшуюся в поле зрения цель. Меня.

Так, убеждая себя в том, что ничего плохого вовсе не происходит, я оказываюсь в нескольких шагах от неизвестно откуда появившихся работяг. Мои ноги подозрительно напоминают кашицу и чуть ли не отказываются двигаться. Тем не менее я почти смогла, почти победила, почти добралась до своей цели, ведь остается лишь самая малость — перешагнуть через порог и очутиться внутри клуба — как вдруг одному из мужчин приходит охота меня окликнуть:

— Эй, девушка! Если вы в образе Смерти, снизошедшей до нас, жалких грешников, то я позволю вам поглотить мою душу и даже не буду пытаться выторговать пару годков жизни.

Я вновь ощущаю, как страх медленно, почти незаметно подступает ближе к моему горлу. Спокойно.

Мужчины заливаются неприятным хохотом, поощряющим тупую, абсолютно не смешную шуточку относительно моего внешнего вида. Сколько я их уже слышала, глупых, однотипных и плоских, как вылизанная Панком блестящая миска из-под рыбы?

— Так как? За кем из нас вы явились, госпожа? — чуть отсмеявшись, продолжает кривляться все тот же работяга. — За ним? Или все же за мной?