Книга Каменный ангел, страница 92 – Юлия Амусина

— Я ждал, когда ты придешь, — Глеб улыбнулся и провел ладонью по моему голому плечу.

— Мог и сам подойти, — я медленно проследила взглядом за его движением, не двигаясь и не пытаясь отстраниться.

— А мне нравится смотреть, как тебя ко мне тянет. Ты сразу кажешься живой.

— Меня к тебе тянет?

— Еще бы.

— И чему тут радоваться?

— Не, погоди, а как же сперва повыделываться и обозвать меня кретином?

— Ничего же не изменится.

— Да, но сам процесс…

Не желая ввязываться в неминуемый дурацкий спор, я молча обвила руками его шею и поцеловала сжатые губы.

Глеб тут же, словно до сего момента только и ждал сигнала, схватил меня за волосы, жадно прижался губами к моим губам в ответном поцелуе, крепкими ладонями заскользил по плечам вдоль рук, спустился к талии, сильно сжал ткань тонкой майки. Я повела носом по его щеке, почему-то нестерпимо сильно хотелось касаться его кожи, трогать его, обнимать, видеть где-нибудь поблизости, знать, что он рядом и никуда больше не денется. Все это шло вразрез с моими мыслями о смысле и свободе, само по себе было неправильным, в корне неверным.

Ведь ясно же, что Глеб — очередной тест на устойчивость, испытание, которое я бездарно проваливаю.

Он подхватил меня на руки легко, словно я совсем ничего не весила, и почти упал на стоящий позади диван. Я охнула, когда он сжал меня в объятиях, по-видимому, на какой-то момент не сумев совладать с собой, не рассчитав силу. О том, что на ребрах наверняка останутся новые синяки, я подумала с каким-то странным удовлетворением.

— Душняк, — он мгновенно ослабил хватку, почти разжал ладони, бессильно откинулся на спинку дивана. — Я ж не железный, ты понимаешь? Не умею водить туфту, как все эти романтичные бакланы, увлекусь и реально могу тебя покалечить.

— Вряд ли, — его слова ничуть не пугали. — Я не стеклянная кукла, Глеб.

— Хуже. Для меня ты… — он замолчал, неопределенно махнул рукой, пытаясь подобрать слова. — Все время должен грамотно просекать, чтобы ничего тебе не сломать случайно. Ты просто не знаешь, что я могу с тобой сделать.

— Давай узнаем, — нагнувшись, я мягко прильнула к нему, захватила губами его нижнюю губу, прикусила, сначала легко, затем сильнее, так, что он вздрогнул. — Делай со мной, что хочешь. В конце концов, мне даже интересно, чем это может кончиться.

Он прорычал что-то непонятное, дернулся вперед, в ту же секунду я оказалась под ним, припечатанная к дивану его тяжелым телом. Раздался глухой треск — одним движением Глебу удалось разорвать мою майку как раз на животе. Если это было предупреждением, послание не достигло своей цели, лишь отрикошетило от принимающих ворот в сторону вражеского поля.

Я вцепилась ладонями в плечи Глеба, отвернула голову, подставляя шею под горячие, жадные поцелуи. Его руки блуждали по моему телу, грубо задирая, сминая остатки майки, забираясь под джинсы, и мне безумно, просто невероятно нравились все его действия. Он мог не бояться меня покалечить — в боли приятного мало, однако в той, что была вызвана его страстью, я находила своеобразный, даже специфический кайф.

Если бы он действительно желал разорвать меня на части, как грозился всего несколько мгновений назад, я вряд ли бы стала возражать.

Я запустила ладони под его свитер, смяла кожу на сильной груди, невольно дернулась вперед, хотя в этом не было никакого смысла — Глеб все еще прижимал меня к дивану. Все-таки, какой же он красивый. Мне хотелось смотреть на него, ни на секунду не отрывая взгляда от хмурой небритой физиономии, касаться кончиками пальцев колючей щетины, целовать губы, щеки, шею, располосовать ему спину, помечая свое.