Книга Я твоё отражение, страница 176 – Юлия Амусина

Как ты? — первым нарушил молчание Вадик.

Нет, он все же не спешил внять голосу разума, потому что приблизился и даже попытался меня обнять, но напоролся на открытое сопротивление. Получив не слишком мощный удар в грудь, он прямо-таки изменился в лице, однако заставил себя улыбнуться и, подвинув шикарный веник, хотел было опустить свою задницу на постель, но я была начеку. Резко долбанула этого придурка чуть ниже спины ногой, вынуждая тут же распрямиться.

Не стоит нарушать пределы моего личного пространства, — осклабившись, посоветовала я.

Чокнутая! — в его голосе прозвучали нотки какой-то детской обиды.

Кто из нас чокнутый — ты, я или твой братец — еще надо выяснить. Чего ты притащился?

Между прочим, о тебе же забочусь, дура!

А я просила об этом?! Меня ты о чем-нибудь спросил?! Что, если я больше хочу умереть, чем терпеть весь этот бред, который ты мне устроил?

Лера, что ты несешь! У тебя была альтернатива — умереть, но я же спас тебе жизнь.

К черту такую жизнь!

Вадик разозлился и принялся нервно измерять шагами и без того небольшое помещение.

Ты не понимаешь, нет… Эти люди давно все решили, от тебя ждали только того момента, когда ты прикончишь своего долбанутого братца! Потому что никто, кроме тебя, не мог бы этого сделать, Лера! Я тоже ждал — такой родственник, как Якунин, мне на хрен не сдался! Я думал, что когда ты убьешь чокнутого ублюдка, то быстренько организую твою гибель и увезу тебя как можно дальше от всего этого кошмара, но… Ты либо не понимаешь, либо не хочешь меня понять. Вбила себе в голову какую-то чушь насчет смотрящего и своего братца, с какого-то перепугу не стала стрелять в тот момент, когда у тебя была такая прекрасная возможность! Черт, да я сам бы тогда продырявил этому гаду его никчемную башку, но ведь рядом со мной стоял слизняк Ворон! Я не мог рисковать нашими с тобой жизнями ради желания убить эту сволочь.

Ему вообще слишком часто везет, ты так не думаешь? Твой чертов братец весьма удачлив, раз до сих пор сохранил свою жизнь. Его столько раз пытались убить — не пересчитать — и тем не менее он все еще жив. Понимаешь теперь, почему вся надежда была на тебя? Ты — единственная, кому он бы позволил себя убить.

Вадик, заткнись, ты меня бесишь.

Правда? Как странно, я же все делаю для того, чтобы ты могла изменить мнение обо мне в лучшую сторону. Знаешь, как давно я схожу по тебе с ума? Можешь мне не верить, но это тянется с того самого дня, как Андрей привел тебя в свой дом. Ты была… — Вадик замолчал, прикрыв глаза — ударился в воспоминания. — Ты была такая хрупкая, такая… маленькая, что у меня поневоле защемило сердце. На тебе была длинная темно-зеленая куртка с таким… объемным капюшоном, выцветшие черные джинсы и короткие ботинки наподобие тех, что так любит носить твой брат. Ты неуверенно посверкивала глазами из-под капюшона, глядела на всех нас диким озлобленным волчонком. Пацаны смеялись такому выбору Андрюхи, а я… плавился, как дурак, от одного твоего взгляда. И в день вашей свадьбы напился, как свинья, и пристал к какой-то незнакомой девчонке, тоже мелкой блондинке. Она чем-то была похожа на тебя, но все же рядом с тобой не стояла.

Заткнись, — бросила я. — Мне не интересно об этом знать.

Послушаешь! — неожиданно рявкнул Вадик. — Столько лет я молча терпел невозможность быть с тобой рядом, сходил с ума от ревности и злости на Андрюху… Черт, да я радовался, как младенец тому, что ты заняла его место и тем самым избавила меня от необходимости постоянно видеть его наглую морду. Я же сразу стал тебя поддерживать, вспомни! Это я настроил пацанов, убедил их в том, что ты с нами, балбесами, на раз справишься. Ведь они поначалу были против твоей кандидатуры, потому что ты женщина, да еще и без криминального опыта. Кем бы ты стала без меня?!