Книга Нежный омут, страница 136 – Юлия Амусина

— Нет.

— В каком смысле – нет?

— Сергей Викторович, - я вскинула голову, о чем тут же пожалела – смотреть на него снизу вверх было неудобно, и неловко отступила на полшага назад. – Мне не нравятся ваши намеки и ваше поведение.

И как будто не я еще вчера бесцельно терялась между четырьмя стенами, не желая ни двигаться, ни разговаривать, ни видеть кого-либо… Словно не было этих бесконечно тянущихся серых дней. Не знаю, как у меня получалось сейчас разговаривать с ним, не скатываясь к униженным истерикам и воплям о «все прощу». Не прощу. В том-то и дело, что мне не понравилось быть средством достижения чьей-то цели.

Ему кажется, будто ничего не произошло, и мое поведение явно не находит отклика в его душе, а все почему? Да потому, что ему неважны чувства других людей; для этого человека на первом месте всегда будут стоять собственные капризы и желания. Сейчас я – один из этих капризов, что совсем не лестно, а, опять-таки, очень обидно. Как бы сейчас поступила на моем месте Саша?

Ну, во-первых и в основных она никогда не стала бы плакать и биться в истерике, тщетно надеясь вернуть сказку назад. Вот и я не стану… не дождется.

Или…

Никаких «или». Сергей должен понять, что я не позволю играть своими чувствами, хоть сейчас у меня самой это вызывает большие сомнения. Ведь больше всего на свете мне хочется выбросить из головы тот разговор с Аллой и оказаться вместе с Кайдаловым где-нибудь за надежно закрытой дверью.

— Я уже много раз говорил тебе, что эта позиция не верна, - вкрадчиво заговорил Сергей; мое поведение ему совершенно не нравилось. – Забудь обо всех сплетнях, будь независимой от чужого мнения, делай только то, что тебе самой очень хочется. А я, в свою очередь, в этом тебе помогу…

— Мне кажется, вы сами путаетесь в понятиях, ведь «независимость от чужого мнения» и «средство достижения цели» очень сложно связать друг с другом в одно целое, - с трудом проговорила я; почти загнанный в клетку зверек внутри меня панически озирался вокруг в поисках дополнительных сил.

— Если хочешь знать, та цель, о которой ты все еще болтаешь, уже давным-давно потеряла для меня актуальность.

— Да? А что насчет той девушки, о которой говорила Алла?

Задавая этот вопрос, я ожидала услышать что-то типа: «да нет никакой девушки», «Алла - идиотка», ну и все такое прочее в этом духе… Но Кайдалов только хмуро окинул меня взглядом с ног до головы и криво усмехнулся.

— Ну, ладно… - он покачал головой. – Раз тебе так хочется. Да, Мартина, ваши провалы в знаниях по моему предмету заставляют меня испытывать понятное волнение. Надеюсь, вы еще помните о курсовой работе, которую я по-прежнему от вас жду?

И, сказав так, он принялся удаляться в сторону лестницы. Дашка, все это время обитавшая где-то поблизости, неслышно подошла сзади и взяла меня за локоть. Мы молча смотрели ему вслед, не говоря ни слова, не обменявшись общими впечатлениями.

Занавес.

В том, что слишком переоценила собственные возможности, я убедилась уже ближе к вечеру того же дня, когда после встречи с Кайдаловым проходило все больше времени. И куда только делась моя железная решимость обломать ему кайф своим категорическим отказом? Сделала хуже лишь себе, но никак не ему. Хотя, если бы поступила по-другому, так, как советовали обострившиеся внутренние инстинкты, то попросту перестала бы себя уважать. Совсем.