Книга Никто не узнает, страница 75 – Юлия Амусина

Несмотря ни на что. Наплевав на его грязные намеки, отвратительное поведение и эти ненормальные выходки с ночными звонками, о которых я почему-то не могу заговорить вслух.

Он справляется с застежкой на джинсах, поднимает на меня насмешливый взгляд, а я… я делаю шаг вперед. К нему. И еще один.

Неотрывно смотрю в его глаза, пока мои пальцы занимаются его ремнем. Веду рукой ниже, к внушительному бугру на его джинсах, сжимаю сквозь натянувшуюся ткань и, не переставая смотреть на него, медленно облизываю губы. Пару секунд ничего не происходит. А потом он резко хватает меня за плечи, стискивает и швыряет спиной на смятую постель, где все повторяется быстро, ярко, лихорадочно до умопомрачения, снова, снова и снова…

Он уезжает после полудня, просто поднимается с постели, идет в душ, собирается и покидает мою квартиру, оставляя между нами прежние недомолвки. У меня так и не хватает духу заговорить с ним о той кошмарной фотографии и ночных звонках. Я знаю, стоит мне только открыть рот, и все сказанное неминуемо обернется против меня. Марк снова вывернет все так, что именно я окажусь недалекой идиоткой, а может и кем-то похуже — учитывая его намеки на мою неразборчивость в связях и прочее в том же духе. Самое обидное, что он прав. Но и я права тоже. Я никогда не изменяла Феликсу, у меня даже мыслей подобных не возникало, пока отец не женился на Татьяне, а та не притащила за собой Марка в наш дом.

Я ненавижу себя за то, что хочу попросить его остаться здесь, никуда не уходить, потому что только с ним я не думаю о своих проблемах. Ненавижу все, что он со мной делает, эту болезненную связь с переходом в легкую форму зависимости и то, в кого он превращает меня, понемногу стирая ту, кем я всегда себя считала. А теперь словно нет меня прежней, и это действительно не на шутку пугает. Я больше не узнаю себя. Я становлюсь другой, одной из тех, кто всегда вызывал у меня только презрение.

Слабачкой, подверженной чувствам.

Да, я что-то чувствую к нему, и это совсем не то чувство, которое возносит до небес, позволяя ощущать невесомые крылья за своей спиной. Это что-то другое… более сильное. Что-то едкое, разъедающее изнутри. Запускающее механизм саморазрушения.

Пролистываю соцсети, игнорирую несколько сообщений от Фила, сразу же скрываю уведомления, даже не читая их. Болтаю по скайпу с Лизкой, она выглядит очень воодушевленной, рассказывает последние новости из своей жизни и заодно интересуется, как дела у моего братца. Вполне невинный вопрос, но он резко выбивает меня из колеи, делая препаршивое настроение еще хуже, потому что я не знаю верного ответа. Как дела у Марка? Наверное, просто замечательно. Он почти добился своего, растоптал меня, существенно прошелся по моим отношениям с Филом, поставив их под угрозу, плюс ко всему сумел отыскать действенный рычаг давления на меня, заполучив каким-то образом это проклятое фото. На снимке его практически не видно, зато хорошо можно разглядеть меня. Наверняка он заранее позаботился о том, чтобы обзавестись компроматом — знал, что мы обязательно встретимся, и допускал, что сумеет застать меня врасплох. Но… для этого ему нужен был помощник.

Меня словно током бьет, я даже вскакиваю, спешно заканчивая разговор с Лизкой под выдуманным предлогом. И почему я совсем не думала об этом прежде? Почему решила, что фото в моем ящике — дело рук именно Марка? Он не мог его сделать… как не мог заранее распланировать то, что у него будет возможность поймать меня в такой паршивой ситуации. Я могла не согласиться, закричать, ударить его, оказать сопротивление… черт знает, что я вообще могла. Но выбрала самый провальный вариант из всех возможных, поддавшись слишком яркому искушению, когда алкоголь притупил страх разоблачения.