Книга Никто не узнает, страница 63 – Юлия Амусина

— Прекрасно, — едва сдерживая раздражение, говорю я.

— Только не делай такое лицо.

— Если ты вообще не считаешься с моим мнением, то и я не собираюсь считаться с твоим, — отрезаю уже на пути к выходу из кабинета.

— Детка, что опять за истерики? Вернись сюда, слышишь?

Мои пальцы обхватывают золотистую дверную ручку, но я, помедлив, все-таки разворачиваюсь и бросаю на Феликса прощальный взгляд. Он тоже смотрит на меня, только в его глазах не видно понимания.

— Знаешь, Фил, я пытаюсь… Не обращать внимания на твои заскоки, идти на какие-то уступки, чтобы не начинать все по новой. Но в последнее время с тобой попросту невозможно найти общий язык, — с этими словами я, не дожидаясь ответа, отпираю дверь и выхожу в коридор. Меня распирает от злости и обиды на Фила, хотя я точно знаю, что в наших проблемах виноваты мы оба, и сложно сказать, на ком из нас лежит большая часть вины. На мне из-за случайной измены, или на нем из-за его зашкаливающего эгоизма и нежелания вырабатывать компромиссы. Без компромиссов невозможно строить отношения, в этом я уже убедилась сполна. А ему словно плевать. Он не слышит меня и даже не хочет это исправить.

Звонит мой айфон. Марк.

Палец сам собой тянется к кнопке сброса, но перед глазами воочию проявляется чертова фотография, полученная мною утром, сердце делает бешеный скачок к горлу, и я принимаю звонок:

— Это ты…

— Разумеется, я. Подумал, что было бы неплохо узнать о самочувствии моей красивой игрушки, — при звуке его голоса меня прошибает ненавистной дрожью, все внутри переворачивается, кажется, я даже начинаю трястись в крайнем негодовании.

— Послушай, ты! — в этом месте перехожу на искрящееся злостью шипение, — урод паршивый… Ублюдок… Я не знаю, как ты додумался до такой мерзости, но играть по твоим дебильным правилам не собираюсь. Прекрати звонить мне по ночам, иначе…

— Звонить? — с тихим смешком перебивает он. — Зачем мне тебе звонить, если я могу прийти и просто получить все, что захочу?

— Ты можешь только пойти к черту. Понятия не имею, как тебе удалось раздобыть эту дрянь, что ты бросил утром в мой ящик, но…

— Ты о чем? — вкрадчивым голосом перебивает Марк, очень ловко делая вид, будто в самом деле не понимает. — Что еще за дрянь я, типа, бросил в твой ящик? И какой вообще ящик, сестренка? Игрушечный?

— Если не прекратишь, я все расскажу папе!.. — бросаю беспомощно, в полном отчаянии от того, что происходит, от его искусного притворства, выставляющего меня дурой, и ситуации, в которую он загнал меня этой недопустимой связью.

Терпеть его не могу. Какого черта он появился в моей жизни и все в ней разворошил⁈

— Про папу было смешно в первый раз, сейчас уже не очень, надоедает. Но если у тебя больше нет вариантов, так и быть, послушаю про папу. Может, все-таки объяснишь, что за ерунда пришла тебе в голову?

— Я не собираюсь ничего объяснять! Если у тебя проблемы с пониманием, запишись к доктору, придурок!

Выбесил. В порыве чувств я едва не швыряю айфон на пол, но вовремя торможу себя, до хруста сжимаю пальцы и сбрасываю звонок. Ставлю беззвучный режим и сбивчивой походкой возвращаюсь в отдел кадров, давая себе слово порыться в функциях черного списка и первым делом добавить туда номер Марка.

Ближе к вечеру ловлю себя на неожиданной мысли о том, что не хочу уходить с работы. Точнее, не хочу возвращаться к себе в квартиру, место крайне ненадежное, куда без приглашения может нагрянуть кто угодно, как Фил, которого я не желаю видеть, так и чертов Марк, при чьем только имени меня начинает колотить крупной дрожью. А еще есть эти ненормальные ночные звонки, появление которых я тоже склонна приписывать сводному братцу. При его фантазии он вполне способен изобрести нечто подобное и развлекаться телефонным террором, учитывая, что сукин сын терпеть меня не может. Он берет на вооружение любые способы мне досадить, это я уже поняла. Так что развлечения вроде телефонного шантажа вполне в его духе, и мне гадость делает, и удовлетворение получает.