Книга Никто не узнает, страница 58 – Юлия Амусина

Боже.

Какой кошмар.

Злосчастная распечатка выскальзывает из моих трясущихся пальцев, я откидываюсь на спинку сиденья и жмурю слезящиеся глаза, чувствуя, как все мое тело охватывает нестерпимой крупной дрожью.

Не знаю, каким чудом у меня выходит добраться до работы и не разбить по пути машину. Перед глазами все неумолимо расплывается, в горле сухо, словно туда засыпали горсть песка, сердце бешеными ударами пробивает грудную клетку. Меня ни на секунду не покидает слепящий разум страх, я чувствую себя разбитой и опустошенной, действую на автомате, даже не понимая, что делаю, с какой целью, куда и зачем еду.

Смотрю на время, фиксирую свое опоздание и тут же забываю, на сколько минут позже я вошла в двери офиса. Занимаю свое рабочее место, перебрасываюсь несколькими дежурными фразами с Верой, заодно пытаюсь понять, зачем я вообще сюда приехала? Нужно было сослаться на плохое самочувствие и взять отгул, всего один день, чтобы прийти в себя, разложить мысли по полочкам и решить, что мне делать дальше.

Как быть со странными ночными звонками? Кто он, бесполый голос из трубки, грозящийся выдать всем мой секрет? И откуда он вообще обо всем знает?

Марк.Ну конечно, конечно же, это он. Его постоянные мерзкие козни. Больше некому… вроде бы.

Я готова убедить себя в том, что права, но у меня все же остаются некоторые сомнения.

Распечатанная фотография с надписью, подброшенная неизвестным, лежит в моей сумке рядом с кошельком. Я не вижу ее, но знаю, что она там есть, одно лишь ее существование вселяет в меня холодящий душу страх, опутывающий по рукам и ногам самыми прочными кандалами, которые уже не сбросить. Мне кажется, что я не смогу сдвинуться с места, если вдруг раздастся звонок корпоративного телефона, и меня затребует к себе начальство. Или, что еще хуже, Феликс. Он сегодня на работе, я видела на стоянке его машину…

Мысли о Филе подстегивают завладевший мной страх, на глаза сами собой наворачиваются бессильные слезы, и я, отвернувшись к экрану компьютера, поспешно их смаргиваю.

Ложь. За сравнительно короткое время я натворила столько неисправимых глупостей, что теперь мне остается забыть о правде и продолжать напропалую лгать всем подряд — близким, друзьям, окружающим, но в первую очередь самой себе. Иначе я точно свихнусь.

— Нель, ты сегодня пойдешь в архив? — интересуется Вера. Хочу грубо ответить ей, что не пойду ни в какой архив, а она сама пусть идет на хрен или куда-нибудь еще дальше, но слова вдруг застревают на языке, вместо заготовленных я произношу совсем другие:

— Да… пойду. А что?

— Захвати с собой одно дельце, ладно? Я брала вчера вечером, но не успела вернуть на место, — рассказывая, Вера передает мне увесистую папку с приказами за позапрошлый год. С деланым недовольством, не слишком хорошо маскирующим все тот же безобразный страх, я забираю папку и кладу на край своего стола.

— Спасибо, — кривится любимая коллега, на деле не испытывая ни малейшей благодарности, я же только улыбаюсь, давя в себе желание показать ей средний палец. И знаю же, что дело совсем не в Вере и не ее стервозном характере. Дело во мне. Во всем, что сегодня со мной происходит, виновата именно я.

И Марк, конечно, но большая часть вины лежит на мне. Я все испортила, разрушила, не имея на это никакого права…