Книга Никто не узнает, страница 123 – Юлия Амусина

После чего мне в ухо несутся быстрые гудки.

Смотрю на померкший экран айфона и едва сдерживаю глухой истерический смех, хотя мне совсем не смешно.

Надо же, даже папа меня бросил. И ему тоже все равно. Всем — всем вокруг — все равно.

Разворошив аптечку, выуживаю неизвестно как попавшие туда успокоительные слабого действия, проглатываю сразу несколько штук и перебираюсь на диван, где вскоре засыпаю, крепко сжимая в ладони замолчавший айфон. Будит меня долгий звонок в дверь. Все еще находясь под действием препарата, сползаю с дивана, плетусь в прихожую, вялыми пальцами отпираю дверь, которая немедленно распахивается от толчка снаружи, и в квартире появляется Марк.

— Что было на твоей странице? — первым делом спрашивает он, а я медленно поднимаю взгляд к его лицу и чувствую, как мои ноги против воли становятся ватными.

У него рассечена бровь. Кровь подсохла и запеклась тонкой коркой, смазанный след остался на скуле и смятом вороте его белой рубашки. Я подвисаю. Внешний вид Марка сбивает с толку, запуская цепочку рваных бестолковых мыслей, я таращусь на него с нарастающим ужасом, не в силах выдавить из себя ни слова, и он, тяжело вздохнув, оставляет меня в покое, отворачивается, сам запирает дверь. В нерешительности кладу ладонь на его плечо:

— Марк, что случилось?

— Я у тебя спрашиваю, что случилось, — вторично вздыхает он, разворачиваясь ко мне.

— Что… что с твоим лицом?

— Встреча с несостоявшимся родственничком.

— Что? — вновь глупо переспрашиваю я.

— Твой мажор ждал меня на парковке перед офисом. Злой, как тысяча чертей. Этот кретин устроил там знатный цирк, кричал что-то про видео на твоей странице, обвинял меня в том, что я тебя… — Марк замолчал, с усмешкой качнул головой. — Боюсь, добрая половина офиса получила жирную пищу для сплетен. Теперь они долго будут гадать, спит ли пасынок главного с его дочкой, или у ее парня просто крышу снесло. Прости, — он бросает беглый взгляд в зеркало и кривится.

— Фил такое устроил? — не могу поверить, мотаю головой из стороны в сторону. — Да нет, он не стал бы. Ерунда. Зачем? Какой смысл…

— Я спрашивал, но, как ты понимаешь, он не ответил. По-моему, он был не в себе. Так что, — Марк разворачивается лицом ко мне, — все-таки, за видео?

— Это все ты! — внезапно закипаю я, отталкивая его. — Я же просила тебя не вмешиваться и не разговаривать с этим анонимным ублюдком, но ты все сделал по-своему, и вот пожалуйста, вот он, результат. Этот урод каким-то образом взломал мою страницу и вместе с фотографией выложил видео. То самое, Марк. Оказывается, у него еще и видео вдобавок имеется…

Улыбка сходит с лица брата, сменяясь настороженной злостью, он тихо матерится сквозь зубы, смотрит на меня уже совсем другим взглядом и говорит тише:

— Черт, как ты?

— Прекрасно. Просто прекрасно! — чувствую влагу на своих щеках, успокоительные либо перестали действовать, либо оказались недостаточно мощными, чтобы удержать меня от очередной истерики. — Мой телефон с самого утра разрывается от звонков и сообщений. Уведомления приходят каждую гребаную секунду. Какое-то сборище извращенцев оккупировало мою страницу и написывало всякие мерзости под постами с порнороликами — это, видишь ли, ублюдок сделал мне такое одолжение. Запрятал нашу видеозапись среди многих других, чтобы пустить пыль в глаза и запутать моих знакомых. Да, они действительно ничего не поняли; видео получилось коротким, снято в темноте, словом, там действительно можно списать все на ракурс и некоторую схожесть — именно так я и говорю всем, кто мне звонит. Одно и то же, как попугай, целый гребаный день напролет. И они верят. Мои подруги, которые достаточно хорошо меня знают, верят тоже. У меня получилось все исправить, потому что он мне позволил это сделать. Потому что это была репетиция — кажется, именно так он мне сказал. Репетиция краха моей жизни. Но если я сделаю хоть что-то не по его вкусу, он уже не будет столь милосерден и сбросит свои файлы туда, откуда мне их не удалить. Может, даже именем моим подпишет, чтобы ни у кого не осталось сомнений.