Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 72 – Татьяна Михаль

— Отец… – проговорила сквозь зубы.

— Молчи! – рявкнул он и вскочил, забегал по кабинету. – Молчи и слушай! Я тебя вырастил, выкормил. Я тебя баловал и думал, вот вырастет дочка, выйдет замуж и родит мне внуков. А она собралась лекарем стать! Кому скажи, засмеют же!

— Пусть смеются, нам-то что? – буркнула я.

Папенька остановился. Посмотрел на меня долгим, испытующим взглядом. Потом вдруг выдохнул и сел обратно в кресло.

— Знаешь, что? – прошептал он. – Я поскорее выдам тебя замуж, пока ты совсем умом не тронулась от безделья.

— Что?! – обалдела я.

— За князя Гайдара. Вот пусть он с тобой и возится, а я уже стар для этого. У меня за эти дни седых волос прибавилось больше, чем за десять лет. Ты свела меня с ума! Поэтому скорее замуж.

— Папенька, но это не решение! – возмутилась я.

— Это единственное решение! – отрезал он. – Князь хочет тебя в жёны, он тебя понимает, князь сам воин и крови он не боится. Вот и будешь его лечить с утра до вечера. А я – купец, должен заниматься торговлей, а не сердечными приступами из-за дочери. Поэтому, всё, ускорим свадьбу.

Я открыла рот, чтобы возразить, но папенька уже встал и направился к двери.

— И вот что, – добавил он, обернувшись. – Если ты действительно хочешь учиться... пусть князь решает, что с этим делать. А с меня хватит, я и так сегодня чуть не умер, когда увидел Фёдора с досками на руке.

Отворил дверь и вышел.

А я осталась одна в кабинете.

«Славно» поговорили. Моя судьба в руках Гайдара. Потрясающе.

* * *

— МАРЬЯ —

После подаренных роз на несколько дней наступило затишье. Я уже было решила, что князь одумался, понял, что я ему не пара и свалил в закат, в смысле, уехал в горы.

Ага, конечно. Наивная.

Гайдар Бекович Черкасский не брал пауз, он брал разгон.

Однажды утром в дом Зориных прислали много коробок и свёртков. В них лежали шляпки и ленты всех фасонов и цветов.

Помимо шляпок и лент в отдельной коробке были красиво запакованы ткани, а именно тончайшая шерсть, французский шёлк и индийский муслин. Редчайшие и безумно дорогие ткани даже по меркам двадцать первого века.

Я вместе со всеми была в гостиной на первом этаже и в шоке смотрела на всё это великолепие, перебирала, открывала и вздыхала.

— Мне кажется, – медленно произнесла я, рассматривая милую шляпку с вуалью, – или князь намекает, что нам пора открывать магазин шляпок?

Пелагея всплеснула руками.

— Барышня! Это же какая красота! Вы только поглядите вот на эту шляпку! – воскликнул она и выхватила из коробки нечто нежно-кремовое с огромным страусиным пером. – Это последний парижский фасон, я видела в журналах! У губернаторской жены даже такой нет, а у вас будет!

— У губернаторской жены много чего нет, – пробормотала я. – Например, телеги с розами.

Папенька на этот раз не кричал про удар и разорение, наоборот, он сиял. И с огромным благоговением перебирал ткани, щупал ленты и прикидывал их стоимость.

— А ведь это отличный товар! – произнёс он задумчиво, разглядывая отрез шёлка. – Французский, высший сорт. Такой в Пятигорске днём с огнём не сыщешь. Если бы князь не дарил это тебе, мы бы продавать начали...

— Подарки не продают, – хмыкнула я.

— Я знаю, – вздохнул он. – Но ты посмотри, какая работа! А качество? А ленты – атласные и двойного крашения!