Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 2 – Татьяна Михаль

Голос был женский и до чёртиков испуганный, да ещё с каким-то странным говором, как из исторического фильма.

Я снова открыла глаза и увидела над собой круглое, румяное лицо в белом чепце. Тётке было лет сорок, может, чуть больше. И я её не знала.

Это ещё кто? И где я, чёрт побери?

— Где я? – прохрипела я.

— Так в карете, Марья Арсеньевна! Мы ж с лечебных вод едем, домой, к папеньке вашему! Скоро уж и до Пятигорска доберёмся, ежели напастей никаких не приключится. Вы уж потерпите, голубушка.

Лошади-карета-лечебные воды-папенька?

Ещё и Пятигорск. Но с чего вдруг я еду в Пятигорск? Да, я знала это место, бывала там на медицинской конференции лет пять назад. Хороший город, чистый…

Что, блин, происходит?

Я медленно огляделась.

Меня окружали деревянные стенки, обитые тканью. Было окно с задёрнутой занавеской, сквозь которую пробивается яркий солнечный свет.

И тут меня накрыли воспоминания.

Со мной что-то случилось, возможно инсульт, и я упала.

А теперь я точно не в своей квартире.

Подняла руку, чтобы прикрыть глаза от солнца и замерла с поднятой рукой.

Рука была чужая. Слишком тонкая, с длинными пальцами и аккуратными ногтями миндалевидной формы. На пальчике были колечки с камешками.

Ну просто шок.

Мои руки были крепкие, ладони широкие, сильные и пальцы, увы, не как у пианистки, а такие, знаете, работяжные. И колец я не ношу, не люблю и не удобно мне с ними.

А сейчас у меня руки как у истинной аристократки, да ещё с перстнями.

Чёрт, я что, попала в другой мир? Или оказалась в своей прошлой жизни?

Может, просто в прошлое перенеслась?

От этих мыслей, у меня возникла паника.

А-а-а! Не может быть!

Или я попала в Ад?

Или это Рай?

Я чуть мотнула головой, прогоняя панику.

Ярко рыжая прядь упала на глаза. Рыжая?

Да, я была рыжей, но не настолько. У меня были обычные рыжие волосы, которые я остригла длиной до лопаток, так как надоело возиться с длинными косами. А тут просто огненный цвет!

Я снова зажмурилась и замотала головой, надеясь, что сейчас всё пройдёт.

«Маруся, – пробормотала мысленно, – спокойно. Дыши и адекватно оценивай ситуацию. Не паникуй».

Я снова открыла глаза, и ничего не изменилось.

Женщина в чепце никуда не делась.

Я осторожно покосилась на свою одежду. На мне было платье, как бы это сказать... доисторическим.

Синее, с мелким цветочным узором, с длинными рукавами, с рядом пуговок, идущих от горла до пояса.

Пуговки были маленькие, обтянутые тканью, и застёгнуты до самого верха, до подбородка. А под платьем, я это хорошо чувствовала, находился корсет.

Корсет, ядрён батон!

Не эластичный спортивный топ, или хлопковый лифчик без косточек, а чёртов корсет, каким его создали в чёрт знает, каком веке! Он был жёсткий, безжалостный и сдавливал мои несчастные рёбра так, что удивительно, как я ещё не задохнулась!

— Вам дурно? – забеспокоилась женщина в чепце. – Может, нюхательной соли? У меня имеется!

— Не надо, – прохрипела я. – Лучше... отвернитесь.

— Чего? – не поняла она.

— Отвернитесь, – повторила раздражённо. – Мне нужно одежду поправить.

Она послушно отвернулась, бормоча что-то про «девичью стыдливость».

Извернувшись ужом, я руками нащупала шнуровку. Слава Богу дрожащие пальцы не подвели, и я ослабила шнуровку. Я бы с удовольствием вообще сняла бы этот корсет, но не могла. Это надо все тряпки с себя снять, чтобы и корсет снять.