Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 155 – Татьяна Михаль

— Да, – кивнула я. – Это лучший вариант.

Он покачал головой.

— Даже если она признается, я не уверен, что старейшины поверят. Они могут решить, что она просто хочет меня оправдать, и тогда всё будет ещё хуже.

— Значит, нужно сделать так, чтобы они поверили, – отчеканила я. – У меня есть план. Но ты должен мне полностью довериться.

Он внимательно посмотрел на меня.

— Ты спасла меня, – произнёс он ласково. – Ты могла поверить в то, что я виновен и могла уйти. Но ты осталась и сражалась за меня. Я доверяю тебе, Марья.

Я кивнула. И в этот момент я поняла, что всё будет хорошо.

— Тогда слушай, вот что мы сделаем.

* * *

— МАРЬЯ —

Я предложила, чтобы на совете старейшин Лиза не просто призналась в том, что оговорила Гайдара, но сыграть роль безумно влюблённой женщины.

Мол она будет рыдать, падать на колени, рвать на себе волосы и кричать, что она «обезумела от любви» и «не могла видеть князя с другой».

Это будет выглядеть, как роковая страсть, которая затмила разум несчастной. По моей логики при таком раскладе Гайдар – жертва одержимой женщины.

А ещё я ему рассказала, что планировала «подмазать» старейшин лечением. Старики – народ практичный, здоровье дороже принципов.

Гайдар выслушал меня. Потом встал и крепко обнял меня. И поцеловал нежно и глубоко, что у меня колени подкосились.

— Марья, ты – невероятная женщина, – произнёс он, отстранившись. – Таких в мире больше нет. Спасибо тебе, что защищаешь меня, борешься за мою честь. Но нет. Я сам разберусь во всём. Не князь я и не мужчина, если женщина будет решать мои проблемы.

Я нахмурилась и уже хотела ворчать, но он добавил:

— Пойми, я сам виноват в том, что доверился ей. Это полностью моя ответственность. Я сам всё решу.

Я стояла перед ним и начала злиться.

Решит он, ага.

Вот вечно мужики строят из себя крутых! Круче только яйца, честное слово!

Я ему дело предлагаю, план, стратегию, а он – «я мужчина, я сам»! Ещё только что пяткой в грудь себя не бьёт!

Но тут же мысленно осадила себя. В своём времени я привыкла всё тащить на себе. Быть ответственной за себя и других. Иногда меня заносит, и я забываю, что в этом времени женщина – это трепетное, обычно бессловесное и нежнейшее существо. Зарема не в счёт. Зарема – это отдельная категория.

Я глубоко вздохнула, чтобы выпустить пар.

— Ладно, решай, – сдалась я, и в моём голосе прозвучала усталость. – Но если всё пойдёт по бездорожью, то сам на себя обижайся.

— Не пойдёт, – улыбнулся он. – Я знаю, как всё решить.

Я обняла его за талию и проговорила:

— Больше никогда не принимай еду и питьё из рук других женщин. Понял меня, суровый горец?

Он с лёгкой грустью рассмеялся.

— Понял, моя суровая княжна.

* * *

Это утро было снежным и холодным. Ветер завывал в ущельях, и небо было серым и низким.

Старейшины собрались на площади. Они были, естественно, злые, невыспавшиеся и ворчливые. Они кутались в шубы, притопывали ногами, чтобы согреться, и бросали друг на друга недовольные взгляды.

Понятное дело – их выдернули из тёплых постелей посреди ночи ради какой-то девицы, которая устроила скандал.

На площади собрался весь аул. Мужчины стояли поодаль, женщины ближе к помосту и перешёптываясь. Это событие было для них как просмотр бразильского сериала. Потом пообсуждать и обсосать детали истории хватит им на всю зиму. Все ждали и хотели знать, чем закончится это дело.