Книга Купеческая дочь за горца не пойдёт, страница 104 – Татьяна Михаль

— Марья! – заорал он. – Замолчи!

— Сходи к доктору, Гайдар! – перебила его, повышая голос. – Проверься, пока не поздно! И вообще, мы Зорины, знаешь ли, с сифилитичными дел не имеем!

Я развернулась и пошла к выходу.

— Марья! А ну вернись! – заорал он мне вслед.

— Вернусь, когда рак на горе свистнет! – хохотнула я, не оборачиваясь, и прибавила шагу.

Я почти дошла до двери, как он нагнал меня. Схватил за руку, развернул к себе, прижал к стене и прошипел прямо в лицо:

— Хорошо, ты права. Я солгал. Да, я переспал с ней. Да, мне припекло так, что я потерял рассудок. Ты меня с ума сводишь, Марья! Я думаю о тебе постоянно! И я позволил себе эту слабость!

— А, так это я виновата?! – выпалила я и вырвалась из его рук. – Да, я должна быть виноватой во всём! И в том, что ты с ней переспал, и в том, что ты соврал мне, и в том, что...

— Нет, – перебил он. – Я не о том говорю. Я переспал с ней, да. Но всё, что я говорил тебе вчера – это истинная правда. Клянусь тебе, Марья, клянусь жизнью и честью своего рода! И клянусь, что я больше никогда не поступлю так. Я...

— Хватит, – вздохнула я устало. – Не хочу слышать оправданий. Я больше не верю словам, Гайдар. Я верю делам. Понял?

Он сглотнул. Я видела, как его горло дрогнуло, и в глазах мелькнула боль.

— Прости меня... – прошептал он.

— Бог простит, – ответила резко и развернулась, чтобы уйти.

Он снова догнал меня, на этот раз просто встал передо мной, загораживая выход.

— Я должен завтра уехать в горы, – проговорил он хрипло. – Но я вернусь, Марья. И я прошу тебя... молю... прости меня. Пожалуйста, прости.

— Езжай, – ответила я, глядя ему в глаза. – Но сначала к доктору загляни. Проверь свою колбасу.

— Боже, Марья, что за выражения?! – воскликнул он и провёл рукой по волосам.

— Боже, Гайдар, а что за неподобающее поведение?! – передразнила его. – Всё, пока. Хорошей тебе дороги.

Я вышла из его дома, села в карету и покатила домой. Всю дорогу я смотрела в окно на проплывающие мимо улицы Пятигорска и чувствовала, как внутри меня разливается почти болезненное спокойствие.

Он уезжает, а это значит, что, когда он вернётся, меня уже не будет. Я уеду в Севастополь с Пироговым. И дай бог больше не увижу этого горца.

Жизнь весьма интересная штука. Я думала, что теперь я свободна.

* * *

— МАРЬЯ —

Гайдар уехал рано утром, узнала я об этом от Исмаила, который явился в наш дом с этим известием и с письмом в руках.

— Марья Арсеньевна, – поприветствовал он меня и протянул мне запечатанный конверт. – Князь просил отдать вам. И ещё он велел передать, что очень сожалеет...

— Спасибо, Исмаил, – перебила его, забирая письмо и пряча его в карман даже не взглянув. – Это всё?

Исмаил явно хотел сказать что-то ещё, но передумал. Письмо так и осталось лежать в кармане нераспечатанным. Я не хотела его читать.

Если Гайдара нет, значит, и проблем нет. Я продолжу работать, собираться в дорогу, жить своей жизнью, а он пусть разбирается со своими шпионками, врагами и совестью.

Оставшиеся дни до отъезда пролетели быстрее, чем я успела моргнуть.

Исмаил и его люди понятия не имели, что я скоро уеду. Они продолжали охранять меня, но ни слова не обронили по поводу моего отъезда. Я даже удивлялась их разведке, неужели они не прознали, что я собираюсь в Севастополь?