Книга Не по договору. Книга первая, страница 27 – Надежда Ковалёва

И эта мысль оказалась неожиданно болезненной.

— Для меня меняется только одно, — сказал он наконец. — Я понимаю, насколько мало ты мне доверяешь.

Лиза отвернулась.

Он увидел, что попал куда-то глубже, чем хотел.

— Я не требую объяснений сегодня.

— Очень великодушно.

— Не делай так.

— Как?

— Не превращай меня в него, пока я даже не знаю, что он сделал.

Она замерла.

Дин понял, что угадал хотя бы часть.

И впервые ему стало не любопытно.

Стало страшно за нее.

— Он тебя обидел? — спросил он.

Лиза закрыла глаза.

— Не так, как ты думаешь.

— Хорошо.

Он кивнул.

— Тогда расскажешь, когда сможешь.

Она посмотрела на него долго.

— И ты не будешь искать сам?

— Нет.

Это обещание далось тяжелее, чем должно было.

Но Дин уже начинал понимать: рядом с Лизой мужество иногда заключалось не в том, чтобы решить проблему. А в том, чтобы не отнять у нее право рассказать самой.

СЭМ

Сэм понял, зачем Дин приехал, по тому, как тот закрыл дверь кабинета.

Обычно брат входил без стука, садился на край стола и начинал с претензии к кофе. Сегодня он остался стоять.

— Ты знал, кто ее отец.

Сэм медленно положил ручку.

— Да.

— Четыре года?

— Почти.

Дин выдохнул через нос.

— И ни разу не сказал.

— Это не мой секрет.

— Я твой брат.

— А она мой друг.

Несколько секунд они смотрели друг на друга.

Сэм любил Дина. Всю жизнь. После смерти отца именно Дин вытаскивал их из долгов, учился и работал одновременно, платил за учебу Сэма и никогда не говорил, сколько ему это стоило. Но любовь не давала старшему брату автоматического права на чужую историю.

— Она от него сбежала? — спросил Дин.

— Ушла.

— Почему?

— Спроси у нее.

— Я спросил. Она закрылась.

— Тогда подожди.

Дин раздраженно провел ладонью по лицу.

— Ненавижу ждать.

— Я знаю. Это одна из твоих самых утомительных черт.

Брат посмотрел на него.

— Есть полезные?

— Ты неплохо носишь тяжелые коробки.

Уголок рта Дина дрогнул.

Сэм позволил себе чуть расслабиться.

— Скажи хотя бы одно, — произнес Дин. — Мне нужно понимать, как не сделать хуже.

Это был правильный вопрос.

Не «может ли Воронцов помочь со сделкой». Не «почему она скрыла деньги». Не «сколько у нее будет наследства».

Как не сделать хуже.

Сэм посмотрел на дверь, потом снова на брата.

— Она ушла не от бедности. И не из-за семейной ссоры. Она ушла от жизни, где за нее решали все. Отец называл это заботой. Она называла тюрьмой.

Дин стал серьезным.

— Он ее бил?

— Нет.

— Угрожал?

Сэм вспомнил черную машину через дорогу четыре года назад.

— Он умеет давить иначе.

— Понятно.

— Нет, не понятно. И не пытайся сейчас доказать, что ты лучше, покупая ей помещение, решая проблему с отцом или устраивая личную войну с Воронцовым.

— Я не идиот.

Сэм поднял брови.

— Ты встречаешься по контракту с женщиной, которая была в тебя влюблена четыре года, потому что считал, что она любит меня.

Дин помолчал.

— Аргумент принят.

Сэм улыбнулся.

— Просто спроси, чего ей нужно. И поверь ответу.

Дин дошел до двери.

— Сэм.

— Что?

— Спасибо.

— Никому не рассказывай. У меня репутация младшего брата.

Дин фыркнул и вышел.

Сэм остался в кабинете один и впервые подумал о том, о чем старался не думать четыре года: если Александр Воронцов когда-нибудь действительно решит вернуть дочь, обычной дружбы может оказаться недостаточно.