Книга Не по договору. Книга первая, страница 10 – Надежда Ковалёва

— Откуда ты знаешь?

— Видел в ресторане.

— Я работаю там четыре года. Ты мог просто угадать.

— Ты носишь серебро, но никогда золото. Не ешь грибы. Когда нервничаешь, накручиваешь цепочку на палец. И всегда отдаешь последний кусок хлеба Сэму, даже если сама голодная.

Лиза застыла. Нора очень медленно закрыла папку.

— Отлично, — произнесла она. — Вижу, моя работа здесь минимальна.

Дин будто только сейчас понял, сколько сказал.

— Наблюдательность полезна в бизнесе.

— Несомненно, — сухо ответила Нора.

Лиза опустила глаза на свои руки. На указательном пальце действительно была намотана тонкая цепочка. Она отпустила ее. Следующие сорок минут они обсуждали ложь, которую решили не придумывать. Где познакомились? В ресторане Сэма — правда. Что нравится делать вместе? Никаких легенд: ужины, прогулки, выставки — то, что можно будет реально повторить. Кто сделал первый шаг? На этом вопросе Лиза и Дин одновременно посмотрели на Нору.

— Еще не придумала, — сказала та. — Лучше не отвечать.

После встречи Дин проводил Лизу к лифту.

— Ты можешь отказаться, — сказал он неожиданно.

Она нажала кнопку.

— Я уже подписала.

— Это не тюрьма.

— Какая забота.

— Я серьезно.

Лиза посмотрела на него.

— Я тоже. Мне нужны деньги. Тебе нужна убедительная женщина рядом. Все честно.

Его челюсть едва заметно напряглась.

— Убедительная женщина?

— Цитирую Нору.

— Она сказала «убедительная версия отношений».

— Значит, я уже вжилась в роль.

Двери лифта открылись. Дин придержал их ладонью.

— В пятницу я заеду за тобой в семь.

— В семь пятнадцать.

— Почему?

— Потому что если ты приедешь в семь, ты приедешь в шесть пятьдесят.

— И?

— А я буду красить ресницы. Ты начнешь смотреть на часы. Я начну тебя ненавидеть. Через десять минут наши отношения покажутся прессе недостаточно стабильными.

Он почти улыбнулся.

— Семь пятнадцать.

— Хорошо.

Она вошла в лифт. Перед тем как двери закрылись, он сказал:

— Лиза.

— Что?

— Я не собираюсь делать ничего, чего ты не захочешь.

Слова были правильными. Совершенно правильными. И именно поэтому она ответила слишком резко:

— Просто не забывай, что я здесь ради работы.

Двери закрылись. Дин остался снаружи. Лиза смотрела на собственное отражение в зеркальной стене лифта и пыталась не думать о том, что он заметил ее чай, серебряные украшения и привычку отдавать Сэму хлеб. Не думать о том, что, возможно, все эти годы он все-таки смотрел.

И главное — не позволять себе надеяться, что это что-нибудь значит.

ЛИЗА

В семь четырнадцать Дин стоял у ее двери.

В детстве Лизу учили входить в зал так, будто она имеет право там находиться. Отец нанимал преподавателя этикета, потому что считал умение держать бокал такой же частью образования, как экономику. Четыре года Лиза пыталась забыть эти уроки. Сегодня тело вспомнило их раньше головы.

Она ненавидела, что они пригодились.

Лиза посмотрела на часы, потом на него.

— Ты специально ждал в машине?

— Три минуты.

— У тебя серьезные проблемы.

— Я знаю.

Он сказал это без улыбки, и Лиза на секунду забыла собственную шутку. На нем был черный костюм и темная рубашка без галстука. Никакой показной торжественности, только та раздражающая простота, которая на некоторых мужчинах выглядит дороже бриллиантов. Его взгляд скользнул по ней и остановился.