Книга Навязанная жена. Несносный герцог для попаданки, страница 93 – Мария Шарикова

Седрик сжал мои пальцы.

— Я не прошу вас забывать их.

— Знаю. Именно поэтому я могу ответить вам. Я хочу остаться здесь. С вами. Не потому, что мне некуда идти, и не потому, что нас уже связывает чужое свидетельство о браке. Я выбираю вас сама.

Он смотрел на меня так, словно боялся шевельнуться и нарушить сказанное.

— Вы уверены?

— Впервые за долгое время - да.

Седрик наклонился и поцеловал меня. На этот раз в его движении не было ни осторожного вопроса, ни попытки скрыть чувства. Я обняла его и подумала, что иногда человеку приходится потерять привычную жизнь, чтобы понять, какой хочет построить новую.

— Значит, вы согласны вновь стать моей женой? - спросил он, когда мы отстранились.

— При одном условии.

Он вздохнул.

— Я должен был догадаться.

— Никаких распоряжений о том, что мне читать, с кем разговаривать и когда выходить из дома, без предварительного обсуждения.

— А если речь идёт о вашей безопасности?

— Тогда вы можете просить особенно убедительно.

Седрик рассмеялся.

— Согласен. А моё условие?

— Слушаю.

— Если вам страшно, вы говорите мне об этом. Не прячете страх за шутками и не пытаетесь справиться со всем одна.

Я задумалась. Это условие было гораздо труднее моего.

— Постараюсь, - ответила я. - Но обещать безупречное исполнение не стану.

— Мне и не требуется безупречность.

Мы вернулись в дом поздно. В гостиной ещё горели свечи, тётушка спорила с лордом Грейвсом о достоинствах французских роз, а Беккет с таким видом рассматривал часы, словно рассчитывал выставить счёт за каждую минуту, проведённую среди родственников герцога. Всё было удивительно обыкновенно. И именно эта обыкновенность казалась мне самым невероятным подарком.

Позднее, когда гости разошлись и в коридорах стихли шаги, Седрик задержал меня у лестницы. Он не произнёс ни одной торжественной речи, не предложил очередной клятвы и не стал спрашивать, уверена ли я в своём решении. Вместо этого поправил выбившуюся из моей причёски прядь, будто имел на это право уже много лет, и сказал:

— Я велел распорядиться, чтобы завтра вам подали завтрак позднее. После всего, что произошло, вы заслужили отдых.

— Вы опять распоряжаетесь моей жизнью, милорд?

— Исключительно завтраком.

— Это тревожное начало. Сегодня завтрак, завтра вся Англия.

Он рассмеялся, и я тоже. Потом взял меня за руку, и мы вместе поднялись по лестнице. Мне по-прежнему было неизвестно, почему я очутилась в чужом времени и что стало с Аннабелль, но я больше не собиралась делать вид, будто её история не имеет ко мне отношения. Мы обязаны были ей правдой, а друг другу - честностью, даже когда она давалась трудно.

У дверей спальни Седрик остановился и посмотрел на меня с тем выражением, которое я уже научилась узнавать: он хотел поцеловать меня, но всё ещё оставлял право отказать.

— Ну же, - сказала я. - Не заставляйте меня самой принимать все решения в этом доме.

— Вы ведь всё равно их принимаете.

— Несносный герцог.

— И весьма счастливый, - ответил он, прежде чем поцеловать меня.

На этот раз я не думала ни о прошлом, ни о будущем. Только о том, что мы наконец научились выбирать друг друга - не вместо правды, а зная её.

Через восемь месяцев после того вечера я обнаружила, что самая сложная задача для герцогини Хартфорд состоит вовсе не в управлении большим домом, не в умении улыбаться людям, которые с удовольствием обсуждают тебя за спиной, и даже не в необходимости терпеть мужа, убеждённого, что его мнение должно прозвучать последним. Самым сложным оказалось объяснить ему, почему кухарке не следует кипятить одну и ту же воду для мытья посуды, стирки кухонных полотенец и приготовления отвара для заболевшей горничной.