Книга Телохранительница Его Темнейшества, Феникс Тринадцатого клана, страница 57 – Ирмата Арьяр

— Богиня напугана, владыка.

— Какое ей дело до смены власти на Темном Троне?

— Это только часть происходящего. Вторая часть – ритуальные убийства. Вы уже поняли, что задумал убийца, для какого ритуала он собирает сердца жертв?

Сатарф передернул плечами и брезгливо поморщился:

— Мало ли для каких ритуалов требуются сердца девственниц.

— Например?

— Это запрещенные даже у демонов ритуалы, и маленьким сельо знать о них не положено.

Р-р-р-р. Сдержалась. Только верхняя губа раздраженно дрогнула. Продолжила подчеркнуто холодно:

— Перед смертью сельо передавали богине все, что могли, но это немного. Видения, уловленные с помощью Лойт нашими жрицами, смазаны. Напавший выглядел как «серая тень», опознать невозможно. Но одна передала безликий образ в мантии магистра Академии, вторая уловила, как через говорящий шар к убийце обратился женский голос с приказом не медлить… с доставкой. Когда это видение с помощью богини было передано мне, я узнала говорившую.

Он понял мгновенно, стиснул кулаки.

— Ты хочешь сказать… маньяк действовал по приказу моей дочери? Не верю. Ты могла ошибиться.

— Мне слишком часто снился этот голос, владыка.

— У тебя есть причина для мести, Аэлика.

— Уже давно нет, – улыбнулась я. – Мне достаточно было посмеяться над Заргой, чтобы очиститься от ненависти и желания мстить. Если вы не верите мне, Лойт может сама передать вам это видение, и вы услышите.

— Двуличной и лживой богине я тем более не верю. Голос можно исказить, подделать. Даже безмозглые попугаи на это способны, а маги тем более. Я бы поверил свидетельству поднятого трупа, они не лгут, но сельо их не оставляют. Зачем моей дочери эти убийства? И разве она приказала бы сотворить такое со своим отцом? – он разжал кулаки и, приподняв ладони, глянул на изуродованные пальцы. – Вот потому я и спросил, кто еще слышал твои угрозы, девочка. Это была бы хорошая зацепка.

Мне нечего было добавить к уже сказанному. Никто, кроме самой Зарги. Но я промолчала.

Не дождавшись моей реплики, Сатарф задал наконец главный вопрос:

— Что же все-таки так напугало Лойт, почему она осмелилась вмешаться во внутренние дела Темного Трона и как с этим связана угроза жизни Дьяра?

Я перевела дух. Если уж владыка сразу не прибил меня за такое подозрение на члена правящей династии, то, может, и поверит или хотя бы задумается и начнет расследование.

— Ваше всетемнейшество, – начала было я, но он так поморщился, что сразу отбил охоту к реверансам. Мой голос стал равнодушно-отстраненным, как всегда, когда мне доводилось вспоминать о своем позорном пленении. – Я была пленницей вашей дочери, как вы знаете. Когда Зарга пытала меня или заставляла присутствовать при ее развлечениях, а это тоже было пыткой для сельо, она часто говорила, что должна была родиться мужчиной. Что она, а не принц Дьяр, должен быть вашим сыном, достойным короны Тьмы и Теней. Вряд ли за прошедшие с тех пор годы темная принцесса поменяла взгляды. А теперь кем-то готовится древний и страшный ритуал, способный насильственно изменить естество вещей. Ритуал затрагивает самую суть Лойт, богини любви, дающей естество при зачатии ребенка.

— Богини измены – будет точнее, – дополнил Сатарф.

Между его черных бровей пролегла гневная складка, и голос был чересчур ровный. О Лойт, похолодела я, он страшен даже такой, изувеченный. Каков же он был, когда обладал полной силой?