Книга Телохранительница Его Темнейшества, Феникс Тринадцатого клана, страница 139 – Ирмата Арьяр

«Садись, пять», – похвалила я себя. И таки села в уютное кресло. Не стоять же, как провинившаяся девочка, перед этим… папашей.

— Отличная память. Не зря темные взяли тебя сразу на третий курс, – без тени усмешки сказал светлый. – Но хроники пишутся не богами, а людьми, и они не всеведущи. К примеру, разве летописи говорят поименно о «тенях» Темного Трона? Нет. Их имена неизвестны. И о тайных советниках сил Света – ни слова, на то они и тайные. У императора Каролена был друг, такой же юный маг. Оруженосец. Во время мятежа он выжил.

— То есть ты и был тем магом-оруженосцем? А почему ты говоришь о себе в третьем лице? – спросила моя подозрительность.

— Привык. Все это – в прошлой жизни. Я бежал из империи, несколько раз менял имя и внешность, затем вернулся, поступил в Академию Света и стал магистром. Был замечен новым императором, но не узнан. Я принял пост тайного советника при нем… при убийце моего друга. И продолжил начатое. Пережил два века войн и мятежей… История не раз повторялась, и теперь у меня коллекция дипломов всех наших факультетов. Покажу потом. Гнев Лойт пал на меня, как на единственного уцелевшего виновника ее поражения. Моя внешность, какой бы ни была за столетия, а была она очень разной, не могла обмануть богиню.

Если это правда, то у Алиана была бурная молодость, аж завидно. Но правда ли?

Моя скептическая ухмылка не укрылась от мага, и он сердито прищурился:

— Что тут смешного?

— Как жрица, скажу тебе, что даже гонений на сельо и разрушения храмов мало, чтобы так прогневить богиню. Любовь терпелива. А божественная любовь – божественно терпелива. Почти бесконечно. Темные тоже изгнали Лойт, но их она не наказала бездетностью. И уж тем паче не наказывает приемных детей в третьем поколении. Дети не в ответе за деяния отцов, тем более не родных.

— Резонное рассуждение, – кивнул он. – Что ж… Признаю, я не был божественно терпелив. Напротив, излишне жесток. Мятеж, свергнувший Каролена, тоже не просто так вспыхнул, одних интриг тут было бы недостаточно. Тебе что-нибудь говорит имя Эрик Тар?

— А как же. Был у вас, светлых, такой урод. Наш злейший враг. Инквизитор. Охотник на сельо, ведьм и колдунов. В наших храмах до сих пор стоят стелы в память о его жертвах.

— Это я.

Как удар под дых. Я задохнулась и окаменела. Алиан пристально следил за реакцией.

— Эрик Тар – моя лучшая маска. Костры в тот век горели по малейшему подозрению. Я не щадил никого. Ни женщин, ни стариков, ни детей. И не всегда степень их вины соответствовала каре.

— Наслышана, – в горле встал комок. – Ты их заживо жег целыми деревнями, как чумных. За что?

Он прикрыл веки, вспоминая давние события, а лицо ожесточилось.

— Как чумных, ты права. Они такими и были, только болезнь их сидела внутри, а не снаружи. Мы назвали ее «серая хмарь». Я не буду оправдываться даже перед тобой. Сейчас я поступил бы точно так же.

Помолчали. Память услужливо листала страницы хроник. Имя Эрика Тара было на первом месте среди проклятых и жрицами Лойт, и самой богиней. Даже демонов переплюнул. Какой ужас. И этот жестокий тип, сотни лет назад утопивший империю в крови невинных и виноватых, – мой отец? Пожалуй, мама, ты права, что не позволила нам встретиться раньше.

— Объясни мне. Ты настолько жесток?