Книга Пышка для босса: в прямом эфире, страница 20 – Лилит Воронвальд

Она подошла к окну, встала рядом с ним, но не глядя на него, а глядя на бескрайнее море огней и стекла под ними.

— Ты найдешь того, кто это сделал? — Обещаю. — А что потом? Когда война закончится? Когда рейтинги упадут, или я снова сделаю что-то не так? — Потом, — он сказал тихо, — мы будем разбираться с тем, что происходит между нами. С этой… войной, в которой я уже не знаю, кто враг, а кто союзник. Но это — потом. Сейчас у нас общий враг.

Он наконец посмотрел на нее. И в его взгляде не было ни снисхождения, ни жалости. Было уважение. И та же самая, неугасимая искра вызова.

— Готовься к эфиру завтра. Он будет самым тяжелым в твоей жизни. Они будут ждать твоих слез, твоего срыва. Ты не дашь им этого. Ты выйдешь и будешь улыбаться. И говорить. И рвать их на части своим умом и своей силой. Поняла?

Марта посмотрела на него, на этого невыносимого, сложного, опасного человека, который только что перевернул все с ног на голову. И кивнула.

— Поняла.

Она вышла из его кабинета, чувствуя себя не сломленной, а… заряженной. Между ними ничего не закончилось. Наоборот, все только начиналось. И теперь у них был общий враг. А что будет, когда враг падет — она боялась даже думать.

Прошло две недели. Две недели адского напряжения, бешеной работы и странного, неустойчивого перемирия. Скандал с фотографиями, благодаря яростной защите Воропаева и грамотной работе кризисной команды, постепенно сменился волной поддержки. Историю Марты подхватили женские издания, психологи, активисты. Она стала невольным символом борьбы с токсичными стандартами. Рейтинги «Утра. Без купюр» взлетели до небес, побив все мыслимые рекорды канала. Их дуэт с Никитой стал главным телевизионным явлением сезона. Эфир был полем боя, но битва стала иной — интеллектуальной, острой, заряженной таким напряжением, что зрители прилипали к экранам, ловя каждый взгляд, каждую скрытую улыбку, каждую колкую реплику.

Они не говорили о том, что произошло в его кабинете. Не говорили о его признании, о ее слезах. Они работали. В студии царили профессионализм и обоюдное, уважительное ожесточение. Он больше не пытался ее сломать грубой силой. Он атаковал аргументами, она парировала остроумием. Они были идеальными партнерами-противниками. И это сводило Марту с ума больше, чем открытая ненависть.

Потому что за пределами студии его образ не выходил у нее из головы. Уставший. Говорящий о «знакомой боли». Человек, а не титан. Она ловила себя на том, что ищет в нем признаки той самой боли, о которой он намекнул. Но виделa только безупречного босса: холодного, эффективного, недоступного.

Их личные контакты свелись к минимуму. Он слал ей правки по почте, она отвечала кратко. Иногда их взгляды встречались в коридоре — тяжелые, наэлектризованные, полные невысказанного. Он как будто ждал. А она не знала, чего ждала сама.

Война с невидимым врагом шла своим чередом. Юристы «Звезды», ведомые личной яростью Воропаева, вышли на след. Слив организовал бывший сотрудник отдела кадров, уволенный Никитой год назад за взятки. Мужчина, которого подкупили конкуренты с другого канала. Его уже ждал иск о клевете, нарушении приватности и нанесении морального вреда таких масштабов, что вся индустрия содрогнулась. Воропаев сдержал слово: он не просто наказал — он уничтожил. И это, как ни странно, принесло Марте не радость, а тяжелое, тревожное спокойствие. Один враг повержен. Но что дальше?