Книга Пышка для босса: в прямом эфире, страница 11 – Лилит Воронвальд

— Я понимаю, что иногда под красивой обложкой скрывается пустота! — выпалила она, забыв об осторожности. — А настоящие драгоценности могут лежать на полке лишь потому, что их не положили в бархатный футляр! Вы же сами сказали в первом эфире — я не формат. Но я здесь. И люди смотрят. Значит, ваша теория дает сбой.

В студии повисла напряженная пауза. Операторы замерли. Режиссер в наушник подсказывал: «Продолжайте! Это золото!».

Воропаев медленно откинулся в кресле. Его взгляд стал тяжелым, оценивающим.

— Вы здесь, Марта, потому что создали скандал. Скандал — это тоже валюта. Но дешевая. Она быстро обесценивается. Что вы предложите, когда скандал забудется? Когда людям надоест смотреть на то, как вы пытаетесь эпатировать?

Его слова ударили точно в цель. Он пытался обесценить ее, свести все к дешевому трюку. Гнев закипел в ней с новой силой.

— Я предложу то, чего, кажется, давно не было в вашем идеальном эфире, Никита Сергеевич. Честность. Да, я могу быть неудобной. Да, я задаю неприятные вопросы. Но я не играю. Я не надеваю маску каждый раз, когда включается камера. И, знаете, может быть, людям уже надоели маски. Надоело гладкое, прилизанное, пустое. Может быть, они хотят видеть живых людей. Со всеми их недостатками, мнениями и… формами.

Она произнесла последнее слово, глядя ему прямо в глаза, бросая вызов. Вызов ему, его системе, всему его миру.

На его лице что-то дрогнуло. Не гнев. Что-то другое. Что-то глубокое, темное и… заинтересованное.

— Вы уверены, что зрители готовы к такой дозе… честности? — спросил он, и его голос стал тише, интимнее, будто они были не в студии, а в закрытой комнате. — А вы не уверены, что готовы её выдержать? — парировала она, не отводя взгляда.

Их диалог уже не был частью шоу. Это был поединок. Личный, жестокий и невероятно сексуальный в своей напряженности. Искры между ними летели, наэлектризовав воздух. Камера ловила каждый их взгляд, каждое движение.

— Отлично! Фантастика! — шипел в наушники режиссер. — Держите паузу! Держите!

Пауза затянулась. Они просто смотрели друг на друга через стол. Мир вокруг перестал существовать. Были только они, это поле битвы и ядовитое, магнитное притяжение, которое было сильнее ненависти.

Эфир закончился на этом взгляде. Как только прозвучали финальные аккорды заставки и прозвучало «Всем спасибо, с вами были…», студия взорвалась аплодисментами команды. Но Марта их не слышала. Она видела, как Воропаев резко встал, снял микрофон и, не глядя на нее, вышел из студии.

Её сердце бешено колотилось. Это была победа? Поражение? Она не знала. Она знала только, что никогда в жизни не чувствовала себя такой живой.

Ее нашли в гримерке через час. Она сидела перед зеркалом, уже сняв макияж, все еще не в силах прийти в себя от адреналина. Дверь открылась без стука.

В проеме стоял он.

Никита вошел и захлопнул дверь за собой. Звук щелчка замка прозвучал громко, как выстрел. Гримерка была маленькой, и его присутствие заполнило собой все пространство.

— Ты делаешь это нарочно, — сказал он. Его голос был низким, хриплым, без телевизионного лоска. В нем была голая, не прикрытая ничем ярость.

Марта медленно повернулась на стуле. Она не встала. Сидеть было безопаснее.

— Делаю что нарочно? Говорю то, что думаю? Да. Нарочно. Я же предупреждала.