Книга Гарантирую любовь, или срочно требуется волк!, страница 99 – Настя О

— Бандита доставили в управление верховных магов, а на его место быстро встал тот обаятельный молодой человек, который сейчас у камеры с отцом господина Росса.

— Обаятельный он в меня, — вставил свою реплику Норн Клаудвайт, гордо приближая ладонь к груди.

Госпожа Бю только отмахнулась:

— Скорее всего, он в вашу несчастную жену. От вас ему не досталось ни капли, кроме внешности, пожалуй. Более непробиваемого истукана я не встречала в жизни.

Отец Итариуса мгновенно оценил обстановку и принял вид измотанного жизнью человека:

— Знала бы моя покойная жена, какой комплимент вы сделаете нашему сыну, непременно поблагодарила бы вас. Я сделаю это за нее. Она была чудесной женщиной.

— Простите, — осеклась госпожа Бю, и я восхитилась чужой актерской способности. Да мою знакомую обхаживали по всем фронтам! Причем делали это отточено и мастерски. А она продолжила сокрушаться по поводу своей бестактности, выражая соболезнования господину Клаудвайту. Постепенно их беседа завязалась и перестала нуждаться в свидетелях. А я решила отправиться туда, где целители пытались помочь Фетиду Берделлу.

Я видела, как, освобожденная из камеры с Каэрием, понеслась к мужу Бьянита Берделл. Тирн и госпожа Одетти к тому времени уже стояли рядом с входом в их временное место заключения и следили за действиями целителей. Мне и самой захотелось посмотреть, что стало с мэром, теперь уже наверняка бывшим, Амрон-сити. И я шагнула в камеру, обогнув свидетелей исцеления.

Бледный Фетид все так же лежал на скамье, как и в начале сегодняшних действий. Выглядел он вяло и не подавал признаков жизни, однако ровно вздымающаяся грудь свидетельствовала о том, что он жив и будто бы спит.

Двое целителей приложили ладони к его голове и плечам, отдавая свою живительную силу. Что-то было не так. Обычного человека лечили сразу двое магов, и он не подавал признаков выздоровления? С разрешения одного из врачевателей я поднесла свою ладонь ко лбу Фетида. Стоило обратиться к потокам его внутренней энергии, как мне стало ясно: разум покинул этого человека, осталась одна оболочка. И пусть он совершил много неприятных вещей, подобной участи я никогда бы ему не пожелала.

— Лойс, — дрожащим голосом произнесла Бьянита, когда я оторвалась от Фетида. — Что с моим мужем?

Она совсем забыла о приличиях и обращалась ко мне, как к близкому другу или члену семьи.

— Мужайтесь, — ответила я без прикрас. — Он будет жить, но никогда уже не очнется.

В тот момент, когда я произнесла похожие на приговор слова, Бьянита дрогнула всем телом. Прижалась к стене, часто задышав, и прикрыла глаза. Когда вновь вернулась к нам, печать неизбежности навсегда поселилась на ее лице.

— Мы переедем из мэрии в дом поменьше. У меня остались кое-какие сбережения. Буду ухаживать за мужем, сколько это возможно. И молиться, что когда-нибудь он очнется.

— Я помогу тебе, мама, — отозвался Тирн. — Не оставлю вас одних.

— Мы поможем, — поддержала его госпожа Одетти. — Он ведь помог решиться исходу этого преступления, и помог из самых чистых побуждений.

— О, дорогая, — растрогалась Бьянита, и из ее глаз полились искренние слезы. — Это так больно — осознавать, что тот, кого ты любила, оказался вовсе не тем, за кого себя выдавал.

— Он был тем, кто любил вас, госпожа Берделл, — тихо возразила я. — Его прошлое — это уже прошлое. Мы все равно не смогли бы его изменить.