Книга Последний дракон Запределья (Академия Познаний - 6), страница 14 – Настя О

— Судя по тому, что мне когда-то рассказывал Базилур, Древо в Пределах существовало чуть ли не с самого сотворения. Поэтому можно предположить, что это дело рук кого-то из верхнего пантеона.

— А много ли там богинь?

На этот раз задумался папа:

— Мы знаем только Нинор — первую жену Ингермона. Вторая его жена, Сора, была обычным человеком. К тому же, к тому моменту, когда Ингермон женился второй раз, Пределы уже существовали. А значит, Сора не имела к этому отношения.

— Но Нинор не являлась творцом мира, — добавила мама. — А Древо относится к основным магическим составляющим Пределов.

— Значит, надо искать кого-то еще, — нахмурилась я. — Мне кажется, у Древа женская энергия. Возможно, Ингермон доверил создание Древа кому-то из молодых богинь? Может, они смогут помочь нам?

— Помочь — в чем? — Рин в упор смотрел на меня.

— Разобраться, что за энергия переполняет Древо.

— Ох, божечки, — простонала мама. — Неужели опять?

— А что, уже было такое? — заинтересовалась я.

— Не совсем, — покачала мама головой. — Но в прошлый раз чары людей, вырвавшись из Южного Предела, привели к тому, что Древо пришлось сжечь, чтобы оно переродилось и стабилизировало общий магический фон мира.

— Не думаешь же ты, что новая магия Древа заставит нас стереть с лица земли Южный Предел? — нервно засмеялась я. — К тому же, это явно магия исцеления, просто ее очень много, катастрофически много.

— Я очень надеюсь, что нам не придется делать ничего такого, — с тревогой отозвалась мама.

— Рин, отнеси ее в целительский корпус, — велела Ифиэль моему телохранителю.

А как еще я могла его называть? Спасибо, что спас — жаль, что еще столько времени придется провести вместе!

— До завтра ты на больничном, Айна, — продолжила, тем временем, Милосердная леди, а когда я попыталась возразить, строго добавила. — Ты знаешь, что я умею убеждать.

Пришлось согласиться скрепя сердце. Перспектива проваляться непонятное количество времени без сознания меня совсем не радовала. Да и ездить на шее у Эдриниана я уже привыкла.

Так уж повелось с самого детства. А дракон тем более не испытывал по этому поводу никаких затруднений.

Когда мы направлялись к целителям, он спокойно произнес:

— Тогда я подожду с просьбой снять блок. Встретимся, когда восстановишься.

— Я отлично себя чувствую. Если не боишься Дусиры, приходи после вечернего обхода ко мне в палату.

— Договорились. Жди.

И так многообещающе прозвучало это его «жди», что я поневоле покрылась мурашками. Хорошо, что Рин этого не заметил. Или сделал вид, что ничего не было. Меня это не должно было волновать. Мне и без того предстоял нелегкий вечер, и эмоции нужно было брать под контроль.

У целителей Рин коротко рассказал о том, что со мной случилось, и сердобольная троллеженщина пообещала, что позаботится обо мне не хуже родной матери. Претензий к методам воспитания Предназначенной леди у меня не было никаких. Напротив — мне все исключительно нравилось. Но Дусира считала, что в детстве мне давали слишком много свободы, и поэтому я вечно попадала в разные неприятности. Но что же мне было делать со здоровым младенческим любопытством? И как бы мы тогда узнали, что наш любимый ойкудак Хома до дрожи в пухлых лапках как раз и боится Дусиры?

Против подобных доводов даже троллям было нечего возразить, поэтому обычно мы расходились ни с чем. Но именно ничья в спорах и породила между нами негласную симпатию. Поэтому, что бы Дусира ни говорила вслух, на самом деле она меня по-своему действительно любила.