Книга Калька, страница 76 – Настя О

— Меня терзают смутные сомнения, что ни в одну из двадцати пяти попыток с нами подобного не происходило, — наконец довольно выдал Гойт.

Я приподнялась на его груди, хитро улыбнувшись, и поцеловала теплую ключицу.

— Даже близко не стояло, — уверила его я.

— Знала бы ты, как это было тяжело: по ночам видеть сны о тебе в своей постели, а в реальности позволять себе только объятия, чтобы окончательно не спугнуть, — признался Гойт, и я сглотнула.

— И ты тоже?

— И ты? — Зрачки мужа расширились, а затем он прижал меня к груди и рассмеялся. — Ох уж эта правдоподобность реальности. Она чуть не свела меня с ума.

— Я люблю тебя, Гойт, — тихо призналась я, выводя на его коже витиеватые узоры.

— Я тоже тебя люблю, милая, — отозвался муж, нежно погладив мою спину.

Я заворочалась, как довольная кошка. Не хватало только начать мурлыкать в его объятиях.

— Снаружи подозрительно тихо, — заметила я.

— Декс, думаю, решит устроить себе внеурочное дежурство. — Грудь Гойта дрогнула от прорывающегося смеха. — Это ведь он до последнего момента не давал мне прийти к тебе, чтобы узнать все про Макса. Чудовищная хладнокровность. Дилика вполне справится с ролью его совести.

— Да? — безмятежно улыбнулась я. — Тогда давай полежим тут еще немножко, а?

Гойт не имел ничего против.

Позднее, когда мысли пришли в порядок настолько, что я смогла связно рассуждать, я коротко пересказала мужу разговор с Максом.

— Он сказал, что не знает, почему мы с тобой продолжаем встречаться снова и снова, — устроившись рядом с Гойтом и используя его плечо в качестве подушки, закончила я.

— Вроде бы эти Потребители умные, но до конца нашу природу все равно не поймут, — в голосе мужа слышалась добрая насмешка, и я повернула голову, чтобы подтвердить свои догадки.

— А что с нашей природой не так?

— В общем-то, ничего. — Муж с любовью посмотрел на меня, а затем кончик его пальца легко коснулся моего носа. — Но разве тебе не кажется, что если люди встречаются вновь и вновь, то это судьба?

— Судьба? — Я попробовала это слово на вкус, словно пытаясь понять, подходит ли оно нам с Гойтом. — Ты знаешь, как мы встретились в одной из реальностей, которую затерли?

— Не-а. — Ладонь Гойта переместилась к моей скуле. — Но ты же расскажешь, да?

— Я была знаменитой певицей. И однажды ты услышал меня. И мы снова притянулись. Пожалуй, да. Я бы могла сказать, что это судьба.

— Ты умеешь петь? — удивился Гойт.

— Когда-то давно училась, — хихикнула я, вздрагивая от щекотки мужа.

— Когда-нибудь я обязательно устрою большую выставку картин, — пообещал Гойт. — Ты придешь, чтобы я мог услышать твой голос?

— Конечно, приду. Только позови, — улыбнулась я.

— Значит, договорились, жена. — Гойт ласково щелкнул меня по носу. — А вообще, я бы поел!

— Заявил он женщине, чуть не сгинувшей под землей, — фыркнула я, поднимаясь с постели.

— Заявил он женщине, спасенной им же, — невозмутимо парировал Гойт. — Победителю вообще полагается награда?

Сегодняшние события явно пошли ему на пользу. Я подумала, что ему очень идет веселое расположение духа.

— А это сейчас что было? — притворно возмутилась я, приподнимаясь так, что взгляд мужа невольно скользнул к моей груди.

— Как это — что? — На меня посмотрели чистейшими в мире голубыми глазами. — Разве не супружеский долг?