Книга Человек со звезды, страница 9 – Настя О

— Тебе бы сказки сочинять.

— Я просто переживаю, как там наш непонятный друг, — призналась Ленка, сдуваясь.

— Он уже и друг теперь? — удивилась я.

— Ну, от меня — то можешь не скрывать, — прищурилась Ленка, — ты его вообще лапала, так что я еще мягко выразилась!

— Поражаюсь величине твоей способности все перекладывать на других.

— Да ладно тебе, — поджала губы Ленка. — Виталик, брат Ромео, который работает в полиции, ничего не смог узнать о судьбе короля нудистов. Вот и куда его соизволили отвезти наши добропорядочные правоохранительные органы?

— В дурку? — предположила я. — Ему там самое место, особенно в белой тоге. Рядом с Наполеоном и Цезарем. Они живенько научат его нормальной русской речи!

— Вот потому мужики с тобой и не уживаются, — наставительным тоном продолжила Ленка. — Ты их не ценишь ни на грош! А мужская натура — она такая, ранимая и чувствительная.

— Особенно это заметно по Ромику: ты так часто его честь и достоинство роняешь, что ранимей парню быть уже некуда! — съязвила я, но сестру, нашедшую своего слушателя, сбить с истинного пути было практически невозможно.

— Ромео просто хотел стать настоящим мужчиной. А настоящему милые женские шалости нипочем!

— Это капитальный вынос мозгов ты называешь милой женской шалостью? — я просто восхищалась Ленкиной способностью проводить ассоциативные ряды.

— И наш дорогой Рейник, бьюсь об заклад, является настоя — а–а — щим, — протянула Ленка, возвращаясь к изначальной теме. — Он бы тебя на руках носил! На семейных пикниках бы ухаживал! Делал все, что тебе захочется. А ты… — и она уставилась на меня с таким обвиняющим выражением лица, что стало откровенно не по себе.

Хорошо, что в этот момент нам уже упаковывали приобретенные туфли. Я примирительно замахала руками, в одной из которых находился пакет с обувью:

— Вот что, пока ты не свалила на меня семь смертных грехов, давай — ка расстанемся до следующей встречи! Лучше делай из Ромы еще более настоящего мужчину, мне надо настраиваться на корпоратив.

— Черное платье футляр, телесные колготки, лучше на сороковичок, и купленные сегодня туфли, — сестра мигом переключила внимание на животрепещущую тему. Как ребенок велась, ей — Богу!

— И бежевый макияж, — передразнила я ее.

— Да, пожалуй, на ярко — красную помаду тебя вряд ли удастся уговорить, — разочарованно оглядев меня с головы до ног, согласилась Ленка. — Ладно, систер, потом расскажешь, как далеко удалось зайти Федюне в его неуклюжих ухаживаниях! — она махнула мне рукой, стоило выйти из магазина, и отправилась к автобусной остановке.

— Да он не… — захотела я разубедить младшенькую, но та обернулась и с видом знатока отношений произнесла:

— Ну да, ты ему совсем не нравишься! Так же, как и Рейник на тебя не показывал стойкой мужской реакции. Очнись, систер — ты красивая молодая девушка! Только одной мне позволяешь говорить об этом!

Далее спорить было бесполезно: Ленка отошла на приличное расстояние, а кричать вдогонку значило бы привлечь к себе ненужное внимание. Мне не оставалось ничего иного, кроме как отправиться в противоположную сторону, поскольку магазин, осчастлививший нас парой прекрасных туфель, находился относительно недалеко от дома. Можно было прекрасно пройтись пешком.

Вечером я последовала Ленкиному совету, покрутившись перед зеркалом в готовом наряде и даже нанеся на губы красную помаду. Сестра думала, что ярких акцентов я не приемлю, она ошибалась. Иногда и на меня находило желание сбросить образ послушной и флегматичной женщины — разработчика, правда, случалось это крайне редко. И сейчас время было неподходящим. А уж если принимать во внимание слова Леночки о том, что у Федюни крайне односторонний интерес... нет, розово — коричневый блеск, и точка. Внимания не привлекаем, корпоратив рассчитан на выражение признательности со стороны начальства, а не поиск предполагаемого партнера по постели.