Книга Божественной тропой, страница 76 – Настя О

«Я всегда верил в справедливость верной жены Ёёши. История их любви, наполненная грустью от смерти Омэя, всегда будила во мне лишь светлые начала. Я верил, что, уйдя вместе с мужем, девушка превратилась в величественную и прекрасную богиню. Но мне явилось обнаженное обозленное существо, взирающее на меня с голодом в глазах и бесстыдно прикрытое лишь волной длинных темных волос. Образец красоты и юности, облаченный в божественную силу, прогнил изнутри и стал руководствоваться лишь собственными низменными желаниями. А когда я спросил, за что она приговорила к смерти меня, она коротко ответила: ей не отказывают. Никогда. Выходит, своими вежливыми словами я разбудил в ней инстинкт охотницы? Выходит, свой приговор я вынес себе сам?..

Она хотела, чтобы мы навсегда остались вместе. Но, вспомнив мои слова о том, что человеку и духу негоже быть вместе, и меня решила обратить в несущественного. Вот так я и стал коттаем. Лишенный телесной оболочки умелыми когтями Ёёни, я долго взирал на её одухотворённое моей смертью лицо с высоты. А затем она увидела душу и сыто улыбнулась. И вернула меня обратно на землю, воплотив уже в другом существе. Разум мой в тот момент помутился, но одна ярчайшая мысль не покидала его: бежать. Мне снова надо было бежать. На этот раз от врага, которого я знал в лицо. Обо всем остальном я подумаю позже. Сейчас же я должен был собрать себя воедино…»

— Ты снова плачешь из–за него, богиня, – Бокки не обвинял – просто наблюдал за мной.

— Вы никогда не называли меня по имени, несмотря на то, что обращаетесь неформально, – вытирая слезы, невпопад ответила я. Доррон уже успел узнать меня настолько, чтобы понимать: так я поступала, находясь в крайней степени рассеянности. Возможно, когда–нибудь я и смогу открыть ему причину своих слез, пока же я должна унести тайну Риндо вместе с собой.

— Тогда я буду звать тебя не иначе, как госпожа Мэй, – объяснил Бокки. – А ты с самого начала разрешила считать тебя семьей.

— Уважаемый доррон… – дрогнувшим голосом обратилась к нему я, но дух отмахнулся:

— До чего же плаксивая мне досталась богиня!

Я улыбнулась, признавая его правоту, и кивнула, шмыгая носом. В этот момент дверцу сёдзи отодвинула Хё. По её запыхавшемуся виду и раскрасневшемуся лицу я поняла: случилось что–то неожиданное. Так и вышло.

— Мэй, первый прихожанин! Только это…

— Кто? – быстро спросила я.

— Ичимиджи…

Любопытство постепенно вытеснило чувство потери из души. Историю Риндо я решила продолжить чуть позже. Посмотрев на Бокки, я выразила свою просьбу:

— Можете незаметно перенести нас в молельню, уважаемый доррон?

Бокки без возражений исполнил ее, и вскоре мы втроем уже стояли по ту сторону решетки, против которой, нервно кутая ладони в запах юкаты, стояла нынешняя женщина Ро–коона. Было заметно, что она волнуется. Нервно оглядываясь в сторону основного храма, девушка, казалось, в любую минуту ждала подвоха со стороны божества. Наконец, собравшись и тяжело вздохнув, она произнесла:

— Я знаю, что ты здесь, новоявленная богиня. Я знаю, что ты слышишь меня! – в ее голосе появилась уверенность. Мы с Хё, переглянувшись, продолжили слушать. – Ты наказала моего мужчину бессилием и ушла из нашей деревни, не оглядываясь. Зачем ты вообще появилась у Небесной Горы?! Наслала на нас одни беды и закрылась у себя в храме! Думаешь, мы не догадались, что наши предки, отказавшиеся от служения Ёёши, появились в этом мире благодаря тебе и твоим козням? Думаешь, не видели, как летела от твоего храма колесница с Белой Смертью? Блудница! Богиня–блудница, вот ты кто! Одни несчастья от тебя и беды!