Книга Божественной тропой, страница 22 – Настя О

С этими словами меня втянули в полумрак комнаты, а сама женщина ее пределы покинула. Впрочем, искать Риндо не пришлось: футон Маюко, на котором расположили гостя, находился неподалеку. Когда глаза привыкли к рассеянному сиянию единственной свечи, я различила, что лучший друг папы неподвижно лежит на спине посреди постели. Он действительно был не одет, но нижнюю часть тела скрывала плотная простыня. Аккуратно передвигаясь, чтобы не создавать лишнего шума и не разбудить отдыхающего, я приблизилась и устроилась на краешке кровати, отмечая про себя следы от режущих ран на его руках и груди. Особенно большой – широкий, темный, внушающий ужас – остался в районе сердца, и я с трепетом подумала, что кто–то всерьез пытался прекратить существование Риндо. Кто же он такой? Подобные раны давно разорвали бы связь человека с жизнью. То, что Риндо не являлся простым смертным, одновременно и обрадовало меня, и причинило страдания. С одной стороны, этот факт гарантировал выздоровление мужчины, с другой – не являясь богом, Риндо никогда бы не смог претендовать на место рядом со мной. Кем же он был, этот странный и загадочный блондин?

Рука сама потянулась к его груди, но, вовремя одернув себя, я заставила кисть пропутешествовать чуть дальше, опуская ее на покрытую испариной кожу лба. Риндо был напряжен, его организм все еще пытался сражаться с болезнью, вызванной многочисленными ранениями. Как бы мне хотелось облегчить все его страдания. Как бы хотелось узнать, кто же был виновником случившейся трагедии, и воздать ему по заслугам! Несправедливо было подвергать такую красоту опасности…

Пальцы с удовольствием окунулись в мягкость светлых волос, которые Маюко, скорее всего, уже успела помыть. Она расчесала длинную шевелюру Риндо и осторожно уложила на свободной части подушки, и я невольно залюбовалась естественной красотой мужчины, которому по неосторожности все же отдала сердце. Он никогда об этом не узнает. Никогда. И пусть этот миг останется только в моей памяти, я навсегда сберегу его как самое желанное воспоминание.

А это что такое? Пальцы неожиданно натолкнулись на холодный металл цепочки, опоясывающей шею Риндо. Заинтересовавшись, я решила огладить ее грани, чтобы удостовериться, что ее наличие мне не показалось. В голову закралась тревожная мысль: это могло быть не чем иным, как рабским ошейником. Неужели? Неужели?! Да кто же ты такой, Риндо!

Додумать мысль я не успела. Мир перевернулся в мгновение ока. Теперь не я, а мужчина разглядывал меня сверху донизу, прижав к кровати и щекоча упавшими со спины длинными волосами. Я даже испугаться не успела, как оказалась на постели на обеих лопатках, осознавая, что с каждой минутой лицо Риндо становится ко мне все ближе и ближе, а сам он опускается на меня, чтобы лишить возможности передвигаться окончательно.

— Ри… – прохрипела я от волнения, но это были единственные звуки, сорвавшиеся с моих губ. В следующее мгновение их настиг поцелуй Риндо.

Он не был со мной ни нежен, ни ласков. Настойчивые губы терзали меня, заставляя кожу зудеть в тех местах, где опускались. Проворные руки, развязав пояс юкаты, распахнули ее полы, а затем прошлись по изгибам тела, так что я отчаянно пискнула:

— Риндо!

Он поднял голову и уставился на меня затуманенными глазами, не узнавая и не давая отчета в своих действиях, и только с губ его сорвалось прерывистое: