Книга В объятиях его одержимости, страница 43 – Нина Северова

Подходим к машине, Арина недоверчиво смотрит на мой крузак. Ожидала другого? Чего?

— Садись, — открываю переднюю дверь. Залезает в тачку, бегло разглядывает салон. Закидываю сумку на заднее сиденье, сажусь за руль. Поворачиваю голову к Арине и сразу оказываюсь в плену ее нежных губ. Целует осторожно, касается языком моего, гладит по подбородку. Притягиваю ее ближе к себе. Никакого расстояния между нами, только вплотную. От ее близости, от этой нежности у меня будто пульсирующая дыра в грудине. Странные ощущения. Не понимаю, что это такое. Но не хочу, чтобы оно пропадало.

Арина оставляет лёгкий поцелуй на щеке и садится обратно. Как я сдержался? Загадка.

Едем в тишине. Кладу руку ей на колено, она накрывает своей. Переплетаем пальцы. Арина смотрит в окно и гладит мою кисть. Она делает это непроизвольно, но я хочу остаться в этом моменте. Что-то в этом есть такое… От чего мне снова хочется выть.

За полгода до срока я купил трешку в московском доме. Хороший район, прекрасная большая квартира. Но пустая. Я там только ночевал и почти не проводил время днём.

Поднимаемся на лифте на восьмой этаж. Арина положила голову мне на плечо, а я вдыхаю запах её макушки. Как я жил без этого? Без нее?

Открываю дверь, пропускаю Арину вперёд. Слева коридор в туалет и ванную, там же кухня. Прямо большой широкий коридор, от него три комнаты. Одна большая — спальня, две небольшие — детские?..

— Как у тебя просторно, — улыбается.

— У нас, — поправляю.

Арина хмыкает и как-то грустно улыбается. Обнимаю её, сжимаю.

— Хочу, чтобы ты сделала здесь наш дом.

— Как? — смотрит своими озёрами, а я дышать перестаю.

— Не знаю, как хочешь. Деньги на всё есть, не ограничивай себя, — целую в нос.

— Хочешь, чтобы я навела здесь уют?

— Да.

Кивает. Встаёт на носочки и обнимает меня за шею. Грудину снова сдавливает. Абай, ты превращаешься в розовые сопли. Чуть не ржу от этой мысли.

— Мне нравится, что ты здесь, — беру Арину на руки и несу в спальню.

— Да, товарищ генерал. Я понял, сделаю, — тру виски пальцами. Кладу трубку и бью кулаком по столу.

Голова раскалывается, не помню, когда спал нормально в последний раз. Последствия потасовки разгребаю до сих пор, а столько времени прошло.

Уголовное дело на Ханжина на девяносто листов состряпали уже. Я трижды был на ковре в Москве. Столько новых матерных слов узнал. И сколько мест, куда меня все посылали. Плевать. На всё плевать.

Пока был в командировке, Абая выпустили. Срок подошёл. Пиздил его почти каждый день в карцере. Ждал, что даст сдачу и я запишу на него нападение на сотрудника. Но ублюдок стойко всё терпел и ни разу не замахнулся. Вызывает уважение, хотя не должно. Ведь он проводит время с Ариной, пока я пытаюсь всё уладить.

Арина… Моя отчаянная надежда и моя большая проблема. Женщина, о которой я мечтаю. Но…

Когда ее отстранили, я чуть не сошел с ума. Мест, где мы с ней можем пересечься — нет. Я позвонил другу из управления Минздрава и попросил дать Арине внеплановый отпуск. Обрисовал ситуацию и в тот же день ее отпустили отдыхать на месяц.

Я ездил к ее дому каждый день. Сидел в машине, смотрел в окна и ждал. Когда она проходила мимо и не замечала меня, я жрал ее глазами и дрочил. Я хотел её до остервенения, до трясучки. Но больше всего я хотел взаимности. Чтобы она сама меня целовала, сама обнимала. И я бы всё ей дал. Звезду с неба достал даже, если бы она захотела. Но она хотела не меня.