Книга Мой кавказский отчим, страница 82 – Нина Северова

— Спасибо, что рассказали, я не знала. Аслан никогда не говорил о таком.

— И не расскажет. Хвастаться — это не про него, — улыбается.

Александр выглядит сейчас таким добродушным, как будто ему это всё и правда важно.

— Приходите завтра с Асланом на ужин. Познакомишься с семьёй, ну и так, пообщаемся спокойно.

— Я не знаю…

— Не бойся, всё будет хорошо. Одна ты точно не согласишься прийти, а со своим горцем — переживать не за что.

— Ладно, хорошо, — киваю, но чувствую неуверенность. Может не надо было соглашаться?

— Супер, — опять улыбается, — Приезжайте в пять к моему отцу, Аслан знает, где это.

Что ж, завтра предстоит интересное знакомство.

Собираю волосы в хвост, что-то сегодня не получается нормально уложиться. Петухи торчат, как бы не расчесывала. Бросаю резинку на кровать, следом утюжок. Бесит.

— Помочь? — мама заглядывает в комнату.

— Да, не могу собрать.

Мама ловко поднимает тяжёлые волосы, колдует над ними, и в итоге получается красивый хвост с завитыми концами.

— Спасибо, — целую мамину ладонь, — Сама бы не справилась.

— Если немного обрезать, будет легче. Совсем уже длинные стали, — улыбается.

Да, волосы сейчас длинные и мне прямо тяжело. Иногда даже голова болит.

— Нервничаешь, — утверждает.

— Да. Знакомство с этими людьми — волнительно. Да и… если честно, я чувствую себя предателем. Такое ощущение, что предаю вас с папой, — опускаю голову.

— Что за глупости? — садится на кровать. — Папа немного ревнует, я замечаю. Но он понимает, что Разумовские — твои родственники, от этого никуда не деться.

— Боюсь, что он разочаруется во мне.

— Из-за того, что твой родной отец появился? София, не придумывай.

— Нет, из-за того, что я иду с ними знакомиться, — поправляю юбку. — Как будто я не должна этого делать.

— Никто не знает, как должно быть, а как нет, дочь. Я думаю, если тебе интересно, кто они и что, познакомься и пообщайся. Не захочешь — не будешь. В любом случае, это не отменяет, что ты София Дмитриевна и наша дочь, — кладет руку мне на колено.

От маминых слов начинаю плакать. Вроде и облегчение, а вроде и тяжело ещё.

— Ну чего ты, — мама обнимает меня за плечи, как в детстве.

— Дочь? — папа стучит в дверь и видя нас останавливается. — Что такое?

Прикрываю глаза руками, слезы капают на блузку оставляя следы. От рыданий тяжело дышать, не могу успокоиться.

Папа садится на корточки и встревоженно на меня смотрит.

— Прости меня, пап. Просто я… не знаю, — договорить не получается, рыдаю.

— Софа, успокойся. Что бы не случилось, мы со всем справимся, — кладет руки вдоль стула, на котором я сижу.

— Ты не злишься, что я еду к Разумовским?

Папа приподнимает брови и поджимает губы.

— Из-за этого слезы?

Киваю. Голова начинает отдалённо побаливать. После слез всегда так.

— Я не скажу, что рад этой семье. Но пока вы были в отпуске, Саша приезжал к нам. И он настроен серьезно. Хочет поддерживать связь с тобой.

— Почему не сказали, что он был здесь? Что говорил?

— Потому что ты бы начала переживать, а зачем оно? Извинялся много, раскаивался даже. Плакал. Кто я такой, чтобы его судить? Да, он виноват и в отношении Марины, и Максима, — сглатывает, — Но случилось то, что случилось.

Когда разговор заходит о Максиме папа будто на мгновение стареет лет на десять. В глазах мелькает что-то такое, что разрывает всё внутри. Столько времени прошло, а у него до сих пор болит.