Книга Противостояние, страница 124 – Алексей Гапоненко

Затаив дыхание, Аластор наблюдал за тонким лучиком света, проникнувшим в темноту коридора из-за врат. Словно бы нехотя, он стал расширяться, заполняя собой пространство. Сквозь дверной проём подул ветер и тысячи песчинок влетели в пустоту. Завывания бури обрушились на демона, почти сбив с ног. С трудом устояв, он сделал шаг назад и в страхе втянул воздух. Пыль и песок мгновенно забили горло, дышать стало тяжело, словно голод сжимал шею своими зубами. Начиная задыхаться, Аластор ввалился в ярко освещённую залу.

Девственно-белый свет ослепил несчастного, монотонный гул ветра сменился басистым хохотом, а тысячи песчинок больно кололи кожу. Щурясь от злобного света и пытаясь закрыться от бури, демон обхватил себя руками и бросился на пол. Сжавшись в комок, он был готов заплакать, но вместо этого что-то липкое накрыло его тёплой волной.

— Что происходит? Почему здесь так страшно? — стонал Аластор. — Не хочу! Не надо! Нечем дышать! — горло обратилось узким глазком, через который маленький демон наблюдал за миром.

— Посмотри на себя! — сказал ветер. — Ты просто жалок! Столько силы пропало зря, хотя чему удивляться? Она была младшим демоном, не стоило, даже надеяться на тебя.

Медленный грубый голос вырвал Аластора из оцепенения. Он помнил его.

— Этот голос… отец?

— Не смей даже думать об этом! — песчаная буря подбросила поверженного демона словно пушинку. — ОТЕЦ?! Это говоришь ты? Растерзанный и убитый собственной гордыней? Отщепенец, распластавшийся на земле, где ему самое место! Ты не мой сын!

Порывы ветра всё набирали силу, и стены залы сотрясались в такт. Худая фигура, израненная и грязная, прижалась к дверям. Аластора трясло от обиды, но возразить было нечего. В одном он не сомневался — с ним действительно говорил отец. Высший демон, бросивший его мать и никогда не искавший сына. Олицетворение высокомерия и подлости всех лордов, владык и принцев этого мира. Полукровка всегда помнил его предательство. В каждом укусе и насмешке, что достались ему в детстве, он неизменно винил именно отца. А сейчас, когда он умирает, отец снизошёл до него. Это было бы похоже на плохую шутку, если бы сердце не разрывала горечь и печаль.

— Ты бросил меня… нас! Меня и мать!

— Бросил?! Бросил?! Так вот как ты считаешь, слабак! — два тёмных пятна родились в центре урагана. Они смотрели прямо на Аластора, пронзая всё его естество. — Ты раб собственных пороков! Глупец…я был так рад, увидев твоё восхождение. Ты прогрызал себе путь наверх, рвал глотки и вспарывал животы. Все методы были хороши для тебя, и этот мир признал тебя. Он прогнулся под тебя, назвав кошмаром срединой пустыни, а ты упустил свой шанс. Ты забыл с чего начинал, размяк и отступил.

— Я просто вырос! Меня заметили! Я стал правой рукой Саллоса!

Вихрь выпустил поток песка прямо в лицо гневному отпрыску и разразился хохотом. В завывании ветра возникли призрачные картины: Среди песка выросли отвесные стены крепости Хаагенти. На вершине грозного замка, за множеством дверей и гарнизонов. Худой демон полукровка бросился на старшего демона. Главный закон был попран и скинут с вершины мира.

— Вот миг твоей славы — величайший дар, что я только смог дать тебе! Единственный закон нашего мира ничто для тебя! Рождённый полукровной ты можешь переступить через него! Моя сила течёт в тебе, мать наградила грациозностью и лёгкостью величайшего воина, а ты выбрал гордыню и месть! Ничтожество!