Книга Бог из Пустоты, страница 8 – Алексей Гапоненко

— «Выжил, – самое главное слово родилось в сознании. – Значит, я выжил после взрыва. О, Господь всемогущий, спасибо тебе за милость твою, велики дары твои…» – начав благодарно молиться, я не сразу заметил, как открылась дверь. В палату бойко вошёл человек в голубой медицинской форме. Его жёсткие чёрные туфли громко скрипели при каждом шаге, а узкие очки отражали дневной свет, лившийся из окна. Остановившись напротив меня, гость бросил беглый взгляд на мигающие аппараты. Вглядываясь в его лицо, с тяжёлыми скулами и мощным лбом, я пытался догадаться о своих перспективах, но это было абсолютно невозможно. Задать вопрос первым почему-то не смог, оставалось молча наблюдать за врачом, если это, конечно, был он. Ну, на нём, по крайней мере, была фирменная голубая форма медиков. Тем временем мужчина важно кивнул собственным мыслям и поймал мой взгляд:

— Здравствуйте, я – Николай Терентьев…

— «Русский, ого!» – промелькнуло в голове. Это было удивительно, ведь русские редко покидали страну, тем более после установления там военной диктатуры. А о врачах – гордости этого государства, и говорить нечего. Каким образом такое удалось моему собеседнику, я даже представить не мог, да он и не дал мне, как следует, подумать об этом, продолжив мысль:

— … назначен вашим лечащим врачом, – тут он запнулся, обдумывая что-то своё. – Хотя ума не приложу, что буду лечить, – тонкая улыбка, промелькнувшая на его лице, заставила моё сердце едва ли не выпрыгнуть из груди. – Не удивляйтесь, вы до сих пор находитесь здесь лишь потому, что ваши анализы пока не готовы.

— Анализы? – искренне удивился я. – Но как же так? Эта вспышка, разве это был не взрыв? И ещё… – осматриваю себя повторно, насколько позволяют крепления, – почему я связан?

— Для собственной безопасности, при контузиях и прочих травмах, вызванных, как вы правильно заметили, взрывами, пациенты зачастую долго приходят в себя. Нередко происходит помутнение рассудка, так что ремни защищают вас от самого себя. Так, а теперь позвольте мне кое-что сделать, – с этими словами русский доктор достал из кармана миниатюрный манипулятор сети и отдал ему команду. – Форма номер три. Отчет по пациенту номер тридцать один. Устный ввод.

Манипулятор в руке врача тонко пискнул и его взгляд живо забегал по строкам каких-то данных, выводимых в дополненной реальности. Догадавшись, что в очки встроен устаревший привод виртуала, я с сожалением вздохнул. Не имея при себе собственного, я не смогу увидеть того, на что смотрел врач. А ведь моё любопытство уже начало разгораться. Успокаивая себя тем, что было бы глупо надеяться на незащищённую от просмотра незарегистрированными устройствами внутреннюю сеть больницы, я приготовился слушать Николая Терентьева. Он времени не терял – убедившись в правильности формы отчета, положил манипулятор сети на край тумбочки и склонился надо мной с миниатюрным фонариком. Проверив реакцию на свет и сообщив необходимые сведения в отчёт, он сходил за одним из стульев у дальней стены. Усевшись напротив меня, мужчина чуть пододвинул окно отчёта, проведя двумя пальцами по воздуху перед собой. Видимо, окно загораживало ему обзор. Теперь же он смог смотреть и на пациента, и на бумаги сразу.

Бумаги. Как давно они вышли из моды? Я и не вспомню, хотя когда-то проходил это в школе. Помню лишь смутные детали события, в процессе которого так называемые «Зелёные» при поддержке быстро растущих цифровых корпораций протолкнули законопроект в сенате США. А где США там и старый Евросоюз, и прочие дружественные страны. Не прошло и десяти лет, как использование бумаги во всём мире было практически полностью ликвидировано. Директора корпораций открывали бутылки шампанского, радуясь сверхприбылям от продаж первых манипуляторов дополненной реальности, ныне известных как ПДР^[2]. «Зелёные» же хвалились победой над вселенским злом в виде лесорубов. Последние, собственно, искали новую работу.