Книга Бог из Пустоты, страница 71 – Алексей Гапоненко

– [Благодарностей не нужно…]

Видя, что я совершенно растерян, Жульен замолчал и снова отвлёкся на монитор. Его глаза резко расширились, а улыбка померкла. Буквально выйдя из своего образа шута на все случаи жизни, парень схватился за панель и начал быстро клацать по экрану. Его глаза бегали туда-сюда, словно у безумца. Двое белых халатов подошли к начальнику и судорожно начали помогать, вызывая дополнительные панели, которых я, к сожалению, не видел. Действуя уже в допреале, они жонглировали руками прямо в воздухе, о чём-то переговариваясь между собой. Не выдержав, я обратился к своему самопровозглашенному доктору:

— А пытки ещё будут? Или прошлых тебе достаточно?

— А? – нехотя отвлекаясь от монитора, Жульен вновь натянул «приятно» приторную улыбку. – Это обычная практика. Сознание – достаточно зыбкая структура, и чтобы хорошо её скопировать, необходимо заставить пациента думать, что он в большой опасности. В этом случае организм подавляет сам себя, направляя все силы на спасение жизни. Именно в этот момент мы и делаем слепок сознания. В общем, проводим нагрузку, и в момент рефлекторного сжатия сканим, ничего особенного. Что касается пыток – это самый простой, ёмкий и быстрый метод погрузить разум в панику и заставить сжаться.

– [Восхитительно! Да, они – настоящие варвары, питающиеся болью других. Жаль, что мне попался какой-то «малость» недоразвитый индивид…]

— Как вы… – я просто давился кучей слов, приходящий на ум, – как вы посмели?! – я не мог даже описать тот ужас, который породило услышанное. Эти психи пытают людей просто потому, что так быстрее. Что за извращённая логика? – Это чудовищно! Ты… ты – чудовище, Жульен!

Лицо парня возмущённо вытянулось. Растерявшись, он даже посмотрел на людей, стоящих рядом. Когда же он вновь обернулся ко мне, на его лице застыло искреннее непонимание:

— Чудовище? Да, о чём ты, в самом деле? Пациенты ничего не помнят. Мы же – не звери. Память немного корректируется после завершения сканирования и всё, кажется, просто м-м-м… размытым сном. Неужели ты подумал, что мы бы пытали людей, если бы они помнили об этом? Да, нас бы давно засудили! – усмехнувшись в конце, Жульен обернулся к помощникам. Их халаты дрожали от смеха. Я же всё глубже погружался в себя:

— «Неужели они, в самом деле, не понимают, что творят? Это бесчеловечно. Причинять людям боль и оправдывать это тем, что те её не вспомнят. Это ужасно. Я не могу принять такого. Почему такие люди вообще существуют? Этот парень вообще не испытывает мук совести. Он даже не понимает, почему это может быть плохо! Да что с ними всеми не так?!»

Безумцы… единственное подходящее для них слово, опуская ругательства. Эдакая новая квинтэссенция науки и фанатизма, когда стираются все барьеры «нельзя» и «не делай». Новая грань человеческого сознания, порождённая новой же реальностью.

Громкий хлопок вытолкнул меня обратно к действительности. Ещё не понимая, что так громко лопнуло, я огляделся по сторонам. Все медики за окном замерли в оцепенении, а Жульен и вовсе припал к металлокерамике носом, таращась на меня. Посмотрев вниз, я сообразил, что приковало их взгляды: ремень, удерживающий мою правую руку на столе, был разорван. Из прорезиненной ленты торчали металлические волокна. Видимо ремень был не так прост, однако даже металлическое нутро не спасло его. Забывшись, я так разозлился, что просто разорвал его, едва не выдернув крепление из стола.