Книга Бог из Пустоты, страница 114 – Алексей Гапоненко

Мне всё сильнее хотелось есть. Эта кожа, мышцы, сладкий язык и даже кровь, пульсирующая в венах – всё это рядом и одновременно так далеко. Стоит лишь встать, сделать три шага и движением руки вскрыть ему горло. Так просто и одновременно так тяжело. Я не могу поступить так. Почему?

Во-первых, хоть я и не могу назвать его ближним, но он всё же человек. У него есть кто-то близкий и родной, кто будет переживать за него. Тот, кто вместо меня назовёт его ближним своим. Но если это верно, то выходит, что все мои откровения из туалета, можно смыть в унитаз. Как бы странно это ни звучало. Что я вынес из всего этого? Пожалуй, стоит хорошенько задуматься. Смотря на случайного человека, что-то мешает мне отказать ему в праве жизни. Давай зайдём с другой стороны.

Что если бы я знал, что он плохой? Да! Впереди сидит вовсе не обычный среднестатистический человек. Вовсе нет! Это негодяй! Лжец, убийца, насильник, настоящий монстр во плоти! Что тогда?

Желудок дёрнулся и заурчал. Во рту стало так влажно от слюны, что пришлось пару раз сглотнуть. Барьеры, удерживающие меня от убийства, пали, как карточный домик. Всё оказалось даже слишком легко. Это правда, я? По телу пробежала нервная дрожь, кожа покрылась мурашками. Я только что мысленно убедил себя, что могу убить человека! Остановите планету, я сойду! Что со мной, в самом деле?

Не успел я погрузиться в очередной виток размышлений, как на поверхность всплыл второй довод. Если действительно убью его, то меня быстро схватит полиция или СГК, что ещё хуже. К тому же убивать кого-то лично… я могу проговаривать любые мысли, но сомневаюсь, что решусь на такое взаправду. Если бы это сделал монстр, другое дело. Я бы сумел убедить себя в невиновности и чистоте, но лично, собственной рукой забрать жизнь. Есть в этом что-то такое… табу, отпечатанное на подкорке. Темноволосый пацан, брошенный в зазеркалье, всё ещё не сдался. Он ещё был где-то внутри, пусть и очень глубоко. Его позолоченные прахом вечности заповеди, всё ещё отчётливо виделись мне. Пусть я перестал понимать, зачем они, но что-то незримое удерживало от явного нарушения. Мне же оставалось есть десятипроцентный суррогат, лишь подражающий еде прошлого, вместо того чтобы насладиться свежей, здоровой пищей.

С трудом сдерживая собственные мысли, я вцепился в край стола, пытаясь перебороть чувства и желания. Попытки разобраться в самом себе, не приносили удовлетворения. Лишь новые вопросы.

— Вы закончили? Может быть… – официант оборвался на полуслове, уставившись на меня. Что увидел, когда я испуганно оглянулся на него? Что прочитал в глазах?

— Да, спасибо. Будьте добры счёт, пожалуйста, – как можно вежливее ответил я, неловко разжав побелевшие пальцы. К счастью, на столешнице не осталась следов, хорошо, что давил не в полную силу.

— Минуточку, – только и бросил он, быстро ретировавшись в служебное помещение. Облегчённо вздохнув, проводил его взглядом. Кажется, чудовище вновь брало верх. Вся та жуть, о которой рассуждал минуту назад – правда, мои мысли? Или порочный глас кошмара нашёптывает на ухо? Похоже, я перестаю различать. Да и какая разница, я ведь не нарушил эти треклятые строчки, так? Тогда просто забудь!

Не успел я, как следует поразмышлять, как официант вернулся и не один, а с фирменным ПДР. На экране высветилась положенная сумма, девятнадцать с половиной кредитов. Протягивая мне привод, молодой официант явно рассчитывал на безналичный расчёт. Я, как вы поняли, не оправдал ожиданий – достал смятую купюру и бросил на стол. Удивлённо уставившись на неё, паренёк не сразу пришёл в себя, видимо давненько не видел налички. Что же можно понять, кто в своём уме будет таскать совершенно не функциональные купюры, когда можно расплатиться тысячей более удобных способов? Карточки и цифровые устройства прошлого, давно сменились генетическими ID и образами виртуала заключенными в стальной корпус ПДР или любую часть тела по желанию. Призрак в доспехах, уже не метафора.