Книга Одна смертельная тайна, страница 97 – Людмила Мартова

Была Леля низкоросла, коренаста, с большим размером косолапой ноги, короткой шеей и жидкими волосами. Так что наряд смотрелся бы на ней как, прости господи, на корове седло. Но именно благодаря нарядам Нина наконец придумала, как проникнуть в нужное ей помещение.

Уже холодало, на улице становилось по-осеннему свежо, и она решила подарить Леле одну из своих шерстяных юбок. Если принести ее в поместье и предложить померить, то можно будет под этим предлогом подняться на третий этаж, а там оставить Лелю переодеваться в одной из комнат, прошмыгнуть в другую, нужную, достать ожерелье из тайника, спрятать под одеждой и вернуться обратно как ни в чем не бывало.

План выглядел не идеальным, но осуществимым. Дождавшись пока закончится зарядивший с утра дождь, Нина завернула самую лучшую свою юбку в бумагу, натянула ботики, накинула пальто и решительно направилась в имение. Спустя час она с удивлением думала о том, что ее план полностью удался.

Увидев край юбки, Леля пришла в неописуемый восторг. Чтобы примерить невиданный наряд, девушки пробрались в дом, поднялись по главной лестнице на третий этаж. Здесь, в жилых комнатах, располагались на постой члены коммуны, приехавшие в Глухую Квохту из города. Леля попыталась завернуть именно туда, где ждало своего часа ожерелье, но Нина увлекла ее в следующее по коридору помещение, в котором, как она знала, располагалось большое зеркало.

— Ты одевайся, а я пойду воды попью, – сказала она Леле. – Сейчас вернусь.

Ей повезло – в бывшей детской тети Наташи никого не было. Нина прошагала в угол у окна, отмерила два шага вправо от подоконника, присела, погладила гладкие доски пола. Пальцы нащупали небольшое углубление, доска щелкнула в пазах и отошла, открывая доступ к тайнику. Нина просунула в него руку, вытащила свернутую тряпицу, не разворачивая, засунула в карман пальто. Смотреть некогда. Еще застукают.

Вернув доску на место, она, никем не замеченная, выскользнула из комнаты и снова присоединилась к Леле, уже надевшей юбку из тонкой английской шерсти и крутящуюся перед зеркалом в тяжелой позолоченной раме. Нина сглотнула невесть откуда взявшийся ком в горле. Это было их зеркало. И весь дом был их, теперь опоганенный чужим враждебным присутствием.

— Тебе красиво, – проговорила она хрипло. – Тебе очень красиво, Леля. Носи на здоровье.

— А ты как же?

— А у меня еще есть.

Во взгляде девушки мелькнуло что-то очень похожее на ненависть. Классовая ненависть к врагу. Вот как это называется. Впрочем, до Лели и выражения ее глаз Нине больше не было никакого дела. В этом доме ее больше ничего не держало.

— Я пойду. Меня отец ждет, – заторопилась она.

— Погоди, давай я тебя провожу. – Леля начала спешно стягивать с себя обновку, чтобы отложить ее на потом, сберечь. – Не надо тебе тут без провожатых.

Нине не терпелось побыстрее очутиться в ветхой избе, ставшей ей теперь домом, чтобы получше рассмотреть сокровище, которое ей удалось раздобыть, выполняя завет бабушки Глафиры.

— Не надо, я дойду, – сказала она, вышла из комнаты, сбежала по лестнице и очутилась на улице, у высокого крыльца, с которого открывался вид на усадьбу Румянцевых и ее постройки.

— Ты погляди, какая краля, – услышала она и оглянулась.

От ворот, широко расставив руки и пьяно осклабившись, к ней шел какой-то мужчина в солдатской форме. Нина ощутила исходящую от него угрозу, повернулась и не побежала, а скорее, полетела, как птица, широко расставив руки. Дорога к воротам была перекрыта неизвестным, поэтому она побежала в сторону каретника, надеясь укрыться там.