Онлайн книга «Он, она и пушистый детектив»
|
— Да и деньги никогда лишними не бывают. Выгодоприобретателем смерти, выходит, становится Вениамин? — Похоже, что так, — пожала плечами Эльвира. — А прислуга Ариша? Почему она так убивается? У них с Геннадием что, имелись интимные отношения? — Понятия не имею. Ни он со мной на эту тему не делился, ни Маринка никогда не жаловалась. Я видел, что продюсерша в целом искренна со мной, хотя чего-то недоговаривает. Хотелось бы мне знать чего. Впрочем, у расследователя имеется свое преимущество: спрашивать обо всем без обиняков. Эльвира в ответ на мой прямой вопрос, о чем она умалчивает, только расхохоталась. — Я скрываю? Разве только то, что вы мне нравитесь. Нравитесь — и как мужчина, и как герой. Вы, Павел, умный и харизматичный. Хотите, я вам пробью шоу на телевидении? Идею и тему продумаем вместе? — Она испытующе поглядела на меня и покрутила на пальце кольцо с бриллиантом — бриллиант был огромный, карат на пять. Я сделал отстраняющий жест руками: — Давайте мухи — отдельно, котлеты — отдельно. Я сейчас веду расследование, по вашему же заказу. И вы, наряду со всеми остальными, находитесь под подозрением. Поэтому, — с легкой учтивой улыбочкой заметил я, — ваше предложение можно расценить как попытку подкупить следствие. Она хрипло засмеялась: — А вы, Паша, не столь просты, как кажетесь на первый взгляд. Ладно, отыщите убийцу, тогда и поговорим о вашем будущем шоу. — Я вас больше не задерживаю. Эльвира встала. Пока я провожал ее до дверей, то размышлял, кого мне вызвать на допрос следующим. Отравление — преступление преимущественно женское, подумалось мне. Выпуская из кухни продюсершу, я выглянул в гостиную и оценил обстановку. В глазах Катерины, когда мы вдвоем с Эльвирой показались на пороге, промелькнула ревность. Юный Андрей, Вениамин и его супруга Вера выглядели совершенно индифферентными — иными словами, болтались по гостиной, как не пришей кобыле хвост. Хозяйка Марина сидела за столом, закрыв лицо руками. И в точно такой же позе глубокой скорби пребывала Ариша. А на тело покойника, укрытого с головой покрывалом с дивана, взгромоздился, свернувшись калачиком, кот Вельзевул — или, тьфу, черт, как там его звали — Экклезиаст? Его никто не гнал. Я в последний момент придумал пригласить к себе на допрос Веру — «графиню со следами былой красоты». По двум причинам: и преступление, по ходу, женское, и выгодоприобретателем, судя по словам Эльвиры, является эта семейка. Я указал женщине на стул и с лету спросил, вперившись ей в зрачки: — Вы убили Геннадия? Она нервно расхохоталась: — Господь с вами, с чего вы взяли? — Его отравил ваш муж? — Да нет же, отчего?! — Вениамин и вы — прямые наследники Геннадия. — И что, значит, сразу надо убивать? — Вы знали, что они с Мариной формально не женаты? Что вот-вот собирались пожениться? — Знала — и что? — А то, что, когда бы они поженились, вам с мужем ничего б не обломилось. — Перестаньте! И потом, они с Мариной много лет прожили вместе. Я думаю, она и сын ее в любом случае имеют право и на дом этот, и на квартиру в Москве. — Нет, согласно Семейному кодексу, ни на что она права не имеет. — Мы, во всяком случае, ее выселять отсюда не станем. — Вы говорите, что не вы Гену убили. Хорошо. А кто — как вам кажется? Женщина нервно оглянулась и понизила голос: |