Книга Он, она и пушистый детектив, страница 41 – Татьяна Полякова, Марина Крамер, Анна и Сергей Литвиновы, и др.

— А вы уверены? — вырвалось у нее. — Ну, что это акита-ину?

— Конечно, уверен, — мужчина высокомерно пожал плечами. — Я, правда, на выставки ходить не собираюсь, поэтому купил его без родословной. Так гораздо дешевле, но собака, несомненно, породистая. Я видел ее маму, когда ходил забирать Штефана.

— А вы охотой увлекаетесь?

— Почему? — на лице повернувшегося мужика было написано такое изумление, что Яна даже рассмеялась.

— Потому что акита-ину — это охотничья собака. Японцы, которые вывели эту породу, называли таких собак матаги кэн — собака для охоты на крупного зверя. Ну, кабан там, или олень, или медведь.

— Господи боже ты мой, девушка, какой медведь, — мужчина даже засмеялся от такого нелепого предположения. — Ни на какую охоту я не хожу. Я профессор, литературу преподаю в нашем университете. А собака… Порода нынче модная. В квартире содержать можно. Ухода особого не требует. Два раза в неделю вычесал, и все. Вот и выбрал. И правильно сделал. Отличная оказалась собака. Да, Штефан?

Услышав свое имя, пес усиленно завилял хвостом, поднял морду и преданно посмотрел на хозяина.

— Не хочу вас расстраивать, но у вас дворняжка, — мягко сказала Яна. — Вас обманули.

— То есть как? — «Олег Попов» ошарашенно смотрел на нее. — Что вы глупости говорите? Откуда вы можете это знать?

— Янка, ты идешь? — с крыши свесилась голова Ильи, практически неразличимая снизу. — У нас еще три прыжка по плану.

— Иду, — заорала она. — Да просто все, — она снова повернулась к хозяину и его собаке, — я ветеринар. В собаках разбираюсь. А акита-ину моя лучшая подруга разводит, так что про них я знаю вообще все. Для акита-ину допускаются только три окраса: рыжий с белым уражиро, тигровый с белым уражиро и белый без единого пятнышка.

— Что такое уражиро?

— Внутренние поверхности лап, груди и маски морды. У вас пес рыжий, маска у него белая, а грудь и лапы — черные. Такого быть не может, если собака породистая.

— Когда я его брал, у него лапки тоже рыжие были, — сообщил мужчина растерянно. — А потом потемнели. Я думал, такое возможно.

— Возможно. Если вашего щенка перед продажей покрасили. А потом краска смылась. Вы же лапы ему после прогулки моете?

— Как покрасили? — голос мужика вообще упал до шепота.

— Нормально, краской для волос. Так всегда делают мошенники. Вы извините, мне идти нужно. Меня ждут.

— А что же мне теперь делать?

— Не знаю, — Яна пожала плечами и пошла в сторону угла дома. — Надеюсь, выгонять собаку на улицу вы не станете.

* * *

Заполнять анкету на чешскую визу с непривычки было трудновато. Да еще на английском языке. Яна даже язык от усердия высунула. В мусорной корзине уже «отдыхали» обрывки трех испорченных анкет. Сейчас она пыталась четкими печатными буквами заполнить четвертую, боясь ошибиться снова.

— Ипатова, там тебя спрашивают, — в кабинет заглянула сидящая в регистратуре Лена.

— Сейчас иду, — откликнулась Яна, обрадовавшись, что ненавистную анкету можно отложить. — Там кто, кошка или собака?

— Там мужчина. — Лена пожала плечами. — Один, без питомца.

Клинику, в которой она работала уже пять лет, Яна обожала. Еще учась в институте, она мечтала попасть именно сюда — в ветеринарный центр, открытый доктором Цыплаковым. К Владимиру Владимировичу ездили не только со всего города и даже области, но и из соседних городов. Он был не просто хороший врач, а отличный. Брался за любые, даже самые сложные операции и делал их с блеском.